Сколько волка ни корми

Длиннее новый рассказ Врана получается, подробнее, красочнее — выхватывает он из толпы лица Верена и Нерева, Зорана и Горана, Самбора, постарше лютов, имён которых он не знает уже, и, вроде бы, без ненависти на него все глядят, без презрения. Даже Солн.

На Солна Вран всё это время и смотрит, хотя на Зиму всяко безопаснее было бы. Но сосредоточенно ему Солн внимает, спокойно, совсем не так, как пересказам приключений лютов древних — потому что, наверное, не несёт Вран сейчас чепухи такой, как в пересказах тех проклятых, половину в которых ему выдумывать от безысходности приходилось.

— Ну и дела, — первым Солн заговаривает, когда Вран заканчивает. — Вот это сказка мрачная на ночь глядя. И послали же мне предки затейника на голову мо...

— Он нож Баи лапал, — перебивает его Искра вдруг. — Лапает. До сих пор его в руках держит.

И что, это единственное, что душу её тронуло? Даже Бушуй с ножом этим успокоился — а Искра спохватилась, видимо, только сейчас к нему пригляделась да вопли дедовы переварила. Не удерживается Вран — ничего вслух не говорит, но бровь очень выразительно изгибает.

— Да, держит, — пожимает плечами Солн. — Ну, не самое это худшее, что с ножом этим случилось сегодня. Да и вообще... ничего плохого с ним и не случилось, верно? Ножи не только для кувырков волчьих нужны. И для других вещей важных они годятся.

— Разве? — сухо спрашивает Лесьяра. — Не знаю, как в племени мужа моего принято было, но в нашем — не годятся. И никак мы убийства «вещами важными» назвать не можем, если не ради жизни собственной мы кого-то убиваем.

— Ради жизни собственной — это ради еды? — уточняет Солн. — Ну, Лесьяра, всё поправимо. Если так важна для тебя эта условность, думаю, решаема она — вряд ли детоубийцу деревенскую сжечь уже успели, можешь с отрядом своим туда наведаться и съесть её, коли так принято в племени вашем...

Дёргается щека у Лесьяры. Дёргается и у Врана — только от того, что усмешку он всеми силами скрывает.

Есть у лютов обычай один, о котором Солн Врану и поведал: главы родов не из своего племени мужей себе выбирают, а из других, а вместе с мужем и все родственники ближайшие в племя жены переходят.

— Всё шутить изволишь, — негромко говорит Лесьяра. — Ещё что-нибудь дельное добавишь, или мне наконец позволишь слово взять?

Пожимает плечами Солн, голову почтительно склоняет — но сквозит в этой почтительности издёвка неприкрытая.