Бессмертие не для всех

Хорошо сказал, почтительно. Для подгорца его клан – это становая жила, любовь и верность, незыблемая, как сама гора.

Путники пожалели подгорца. Дебори вымылся в ручье, прополоскал одежду. Потом его накормили ротами; он кривился, но ел.

– Какой-то у него вид, – шепнула Мирэя Юниэру, когда Дебори не было поблизости, – недобрый.

– Тебе показалось, – рассмеялся Юниэр. – Все подгорцы мрачноваты и необщительны. И тоскуют вдали от любимых гор.

Путники сказали Дебори, что идут в гости, в Весёлку. Подгорец поинтересовался, где это место, и заверил, что, хотя Ратанцы намного дальше, ему с ними по пути, и, возможно, позже им встретятся его спутники.

– Конечно, – разрешил Юниэр, – мы хоть какую-то дорогу знаем, а ты опять в болото попадешь. Пойдём с нами, вместе веселее.

Чувствуя, что цель их близка, друзья быстро продвигались вперёд, шутили, смеялись, даже Буги и Шумми не придирались друг к другу.

– Пора отдохнуть, – остановился Юниэр, – а то не успеем устроиться на ночлег до наступления темноты.

– Я могу собрать хворост для костра, – вызвался вдруг Дебори, когда путешественники выбрали поляну для ночлега.

– Только не ты, – усмехнулся Юниэр, – не хватало ещё тебя искать.

– Я хочу быть полезным, – настаивал Дебори.

– Да пусть идёт, – вступился за него Буги, который устал и не хотел идти за дровами сам.

– Ладно! Если что, кричи.

Путники с удовольствием растянулись на траве, расслабляя утомлённые мышцы, а подгорец ушел за дровами. Очень скоро друзья пожалели, что отправили его одного. Он долго не возвращался, а темнело быстро, и, в конце концов, Шумми и Юниэр сами набрали дров и развели костёр.

– Ну не мог он опять в болото провалиться! – воскликнул Юниэр.

– Наверное, что-то другое случилось, – пожал плечами Шумми.

– Угу, – поддержал его Буги, ежась даже у костра, – может быть, грибуноглот горемыкой не побрезговал.

Все замерли. Буги был прав. Они подошли довольно близко к Весёлке, и враг, возможно, рыскал где-то рядом, а они только сейчас о нём вспомнили. Стало неуютно и очень тихо.

– А вот и я! – раздался вдруг радостный голос, и все вздрогнули, как будто увидели огромного грибуноглота с вилкой в руке, а не Дебори, согнувшегося под тяжестью сухих дров.