Бессмертие не для всех

***

– Поедем вместе, – предложил Юниэр, когда они остались вдвоём. – Поедем со мной в Крор! Пусть они разбираются здесь сами.

– Ты с ума сошел! – воскликнула Мирэя. – Как я брошу свой народ? Теперь, когда люди начинают прислушиваться к голосу разума, ты предлагаешь мне сбежать?

– Почему ты думаешь, что голос разума – это твой голос? – упрямился Юниэр. – Народ сегодня слушает тебя, а завтра будет слушать кого-нибудь другого. Ты ещё узнаешь, что такое предательство. Вообразила себя спасительницей мира!

– Не кричи на меня, – Мирэя была изумлена.

– То, что? – Юниэр глядел насмешливо.

– Зачем, вообще, было рождаться на свет?

– Чтобы наслаждаться жизнью, влюбляться, смеяться, мало ли зачем?

– Но, если нет веры в лучшее, нет мечты, разве не будет тоскливо?

– Тоскливо как раз тогда, когда не замечаешь, что счастье рядом, здесь, а не в туманном будущем. Поверь, это так просто – быть счастливыми, особенно нам с тобой.

– Да, Юни, но мы должны думать о других. Как быть счастливым, если другие страдают? У нас есть сила, власть, нам доверяют люди; мы все можем исправить, сделать то, что не удавалось веками. Мы подружим людей и фейров, сокрушим Сарказа, и тогда все в Сундаре и в Кроре будут счастливы и спокойны.

– Не будем далеко ходить за примером. Ты счастлива со мной?

– Конечно.

– И что? Ты спокойна? Нет. Ты кипишь от избытка идей и грандиозных планов.

– Это другое. На свой счет я спокойна, но хочу, чтобы и другим было хорошо.

– А люди не могут быть абсолютно счастливы. Всегда грызёт человека какая-нибудь забота. Даже наша юная любовь уже требует жертв. Если я хочу быть с тобой, то должен пожертвовать своей свободой. Если ты хочешь быть безраздельно моей, то должна пожертвовать своей мечтой о счастливом человечестве. И выхода нет.

Мирэя обняла страдающего друга.

– Ну что ты, Юни, милый, всё будет хорошо. Мы с тобой умные, решим все государственные вопросы, расщёлкаем, как орехи.

Мирэя прижалась к нему, и Юниэр ответил на её объятие, удивляясь, откуда столько уверенности у семнадцатилетней девчонки!

Через несколько дней корабль с Юниэром на борту ушёл в Крор. Юниэр убеждал себя, что Мирэи ничего не грозит: охрана во дворце была усилена, преданные гвардейцы сопровождали каждый выход королевы, её ближайшее окружение относилось к ней дружелюбно, – но на сердце было тяжело. Она сама велела ему ехать.