Бессмертие не для всех

– А что корабли из Этерии все ещё заходят в наши гавани? – спросил он.

– Нет, – покачал головой Дориан, – не заходят. – Но я много лет дружу с нарисейцами, эта земля мной любима, поэтому я не хочу покидать Байлаш.

– Вам тут не место, скоро все вы сбежите в свой заповедник. Байлаш и Крор принадлежат людям.

– Не стоит демонстрировать враждебность в моём присутствии, – нахмурился король. – Раньше наших поселений возникли в Кроре великие государства фейров.

– Что из того? Сейчас Сарказ там сильнее всех, он натравливает злогов и прочих разбойников на наших собратьев.

– Облагая их при этом немалой данью, – заметил Дориан. – Люди лишь выбирают из двух зол меньшее.

– Отчего же фейры не сражаются с большим злом так, как считают нужным?

– Лютый враг Дамарх был свергнут.

– Если б не Хем, сын Джоя, Дамарх по-прежнему правил бы Крором!

– Хем был сыном Сорель, майяви**, – возразил Дориан.

– Довольно! – властно остановил их Киннар. – Не надо перечислять достоинства наших предков. Мы гордимся ими, но будет ли повод у потомков вспомнить нас? Неужели не замечаете вы, что живете в век алчности, зависти, ненависти? И для меня не секрет, Зарад, что боевых орлов Сундара в Кроре боятся так же, как уродливых прислужников Сарказа. И твоя популярность куплена награбленным золотом, да ещё обещаниями обессмертить людей. Но то, чего Нар не дал нам добровольно, силой не вырвать! Пока не поздно, мы должны образумиться, великим делом загладить ошибки.

– Нет, – ответил Зарад.

– Отчего же, – удивился Киннар, – ты не хочешь падения Сарказа?

– Мы справимся с этим без фейров!

– Но вы не делаете этого, – покачал головой Киннар. – Мне кажется, тебе выгодно не трогать такого врага, как Сарказ, ведь исчезни он, под каким благовидным предлогом ты будешь собирать дань с народов Крора?

Зарад вскочил.

– Вы хотите ссоры, дядя? Зачем вы наговариваете на меня?

– Я не хочу ссоры, – устало вздохнул Киннар, – просто говорю своё мнение. Я хочу, чтобы ты знал, каким я вижу положение дел в Кроре.

– Так критикуйте меня сколько угодно, когда мы одни, но здесь Мирэя, ваша дочь, здесь мои воины! Зачем им знать ваши домыслы?

– Слаб тот, кто боится правды, – возразил Киннар.

– Я не боюсь правды, дядя, – процедил сквозь зубы Зарад и сел на место, затаив обиду.