S-T-I-K-S. Шустряк

– Теперь я точно убежден, что миры у нас разные, – высказался я и торжественно добавил, – Санкт-Петербург у нас столица, с тех пор как Пётр Алексеевич её заложил, и никогда даже разговора о переносе не было.

– Забавно, забавно, – прокомментировал Косой, после чего, немного подумав, добавил, – да, твой мир вообще разительно от всех с Российской Империей отличается, в который раз уже такие расхождения, у нас, если ничего не поменялось, Петербург Ленинградом называют.

– Ленинград? – переспросил я, услышав странное название.

– Не бери в голову, ваша история настолько далека от нашей, что слишком много рассказывать придется, а если коротко, то это тот, кто был ответственным за революцию и свержение монархии у нас, а потом уже и СССР появился.

Я хмыкнул в подтверждение того, что понял, продолжая идти, аккуратно следуя за Косым. Подойдя ближе к зданию, я прочел продублированную на его фасаде надпись «АВИАПАРК», что вызвало у меня в голове когнитивный диссонанс, поскольку по внешнему виду это напоминало обычный торговый дом, с магазинами и ресторанами, причем тут самолёты, мне было абсолютно непонятно.

Стекол на первом этаже не было, вообще этот этаж, выделявшийся сильно вперёд, выглядел как огромный предбанник, который разворотили так, что даже не поймёшь, что в нём располагалось. Кроме гор разрушенной мебели, остатков пиршества и обломков оборудования, ничего примечательного для себя не увидел. Косой явно тут был не в первый раз, он уверенно продвигался вглубь помещений, обходя особо заваленные места.

Свернув в очередной развороченный коридор, мы вышли на огромное открытое пространство, где виднелись остатки арочных сводов стеклянной крыши и несколько этажей с витринами.

Не останавливаясь, он свернул в сторону огромных разбитых витрин, в одной из которых по-прежнему продолжал висеть сине-зеленый плакат с красовавшейся на нем надписью «Сбер». Перейдя через остатки витражей, он прошел в помещение, состоявшее из четырёх небольших пронумерованных кабинок.

Заскочив в ту, где было удобнее перелезть через стойку, он стал выворачивать деревянный ящик, забрызганный давно высохшей кровью. Удовлетворенно распихав несколько пачек с банкнотами по карманам, он ловко выпрыгнул обратно.

– Возвращаемся, больше нам тут делать нечего, – прокомментировал он.

Вернувшись на присмотренное ранее место, Косой присел и, приложив две руки к земле, совершил на моих глазах очередную магию.