S-T-I-K-S. Шустряк

И лишь когда убедился, что тут больше никого нет, поднял с пола кобуру, в которую разместил спасшее меня оружие. Кобуру с бесшумным пистолетом я расстегнул и закрепил себе на пояс, на её законное место, а другую со слонобоем просто перекинул через плечо. Достал нож и принялся раскрывать створки торчащей из затылка твари уродливой кожистой чесночины, как вдруг входная дверь в комнату вылетела из петель и упала рядом, а в помещение вломилась тройка бойцов. Я замер, склонившись над поверженным, держа в левой руке сгусток серой паутины, а в правой нож, которым вскрывал споровый мешок.

– Живой? – крикнул один из бойцов, направляя мне фонарь прямо в лицо, в то время как остальные шарили лучами по помещению.

– Нет, притворяюсь, – ответил я удивительно спокойным голосом, аж сам себе поразился.

– Это каким хером такую тварь пропустили? – сказал второй боец, подошедший ко мне и наблюдавший за тем, как я перебираю меж пальцев добытые потроха.

– Чисто, – послышалось из дальнего угла и уже тот, что стоял в проходе, подошёл ко мне.

– Ну и везучий ты, пацан, – произнес подошедший, разглядывая горошину и три спорана, оставшихся на моей ладони.

– Матерый жрач был, – подтвердил тот, что подошел первым.

– Еще и умный, – добавил я, убирая хабар в передний подсумок, – умудрился спрятаться так, что зачистку пережил.

Охранники покивали, а тот, что был в дальнем краю помещения, обойдя все стеллажи по кругу, вернулся и стащил со стеллажа труп твари в проход.

– Нужное попортил, – прокомментировал он свои действия, – пошли наверх, этот все и сам уладил, – добавил он, направившись к выходу, у которого уже столпились остальные члены нашего не братского сообщества.

Надев кобуру слонобоя как нужно, я добил в барабан истраченные патроны, не обращая внимания на упавшие на пол гильзы, положил его в кобуру и принялся пытаться хлопать себя по ушам, естественно, безрезультатно. Так можно и оглохнуть невзначай, сделал я вывод, рассматривая то, что было в коробках, которые успела разворотить тварь.

Когда возвращались, аура отторжения, что стояла между мной и другими грузчиками, стала менее напряжённой. Если раньше я в основном слушал чужие разговоры и редко спрашивал что-то сам, то сейчас со мной многие норовили пообщаться. Такое внимание мне было необходимо раньше, сейчас же вызывало скорее легкое раздражение, но я его всеми силами старался не показывать.