Твоя прекрасная ведьма

Опустилась на колени прямо перед его креслом, не обращая внимания на то, что пачкаю светлое платье разлитым бренди и кровью. И крепко сжала его ладонь в своих руках.

Оуэн слабо дернулся, однако вырываться и не подумал. Чуть склонил голову к плечу, внимательно наблюдая за моими действиями.

Я сосредоточилась, ощутив, как теплеют кончики моих пальцев. Зажмурилась, мысленно представив, как рана затягивается без следа, без малейшего шрама, и на месте глубокого пореза остается лишь подсохшая кровь, напоминающая о произошедшем.

Секунда, другая — и я услышала, как Оуэн глубоко вздохнул. Мягко высвободил свою руку из моей хватки.

— Потрясающе, — пробормотал негромко.

Пару раз недоверчиво сжал и разжал кулак, проверяя, все ли в порядке. Подхватил со стола салфетку и вытер остатки крови с ладони.

— Очень неплохо, Мина, — сказал, снисходительно глядя на меня сверху вниз. Помолчал немного и вдруг с непривычной теплотой добавил: — И большое тебе спасибо.

— Не стоит благодарностей, — ответила я, ощутив некоторую неловкость.

Наверное, по той простой причине, что за всем этим наблюдал Густав. Вряд ли ему была приятно то, с какой поспешностью я ринулась на помощь Оуэну.

И да, я оказалась права. Густав за все это время даже не пошелохнулся, взирая на все происходящее с изрядной долей раздражения. В тот самый момент, когда я виновато покосилась на него, он резко встал, порывистым движением едва не опрокинув тяжелое кресло с резными пузатыми ножками и высокой спинкой.

— Если ты закончила, Мина, то предлагаю тебе немедленно покинуть этот дом, — проговорил он холодно.

Судя по всему, он был в настоящем бешенстве. На это указывало то, как отчетливо прорезался в его голосе торкайский акцент. На виске нарисовалась синяя жилка, которая сильно билась в такт его сердца. На скулах вновь затлел румянец гнева.

— Очевидно, что с этим человеком нет и не может быть никаких соглашений, — продолжил Густав. — Он не внемлет доводам разума. Ну что же. В таком случае мы вернемся в Рочер. И уже завтра в суд будет подан иск на признание вашего брака недействительным.

Я неосознанно поморщилась от столь смелого заявления Густава.

Вообще-то, я бы предпочла не доводить до такого. Слишком мне претила мысль о том, что мою личную жизнь выставят на суд общественности.

— Мне кажется, что Мина не в восторге, — прозорливо заметил Оуэн. — Вон ее как передернуло.

Густав удивленно вздернул бровь. Посмотрел на меня в упор, явно ожидая, что я опровергну утверждение Оуэна.