Твоя прекрасная ведьма

Нет, в отличие от Густава шарахать кулаком по столу он не стал. Видимо, посчитал это слишком вульгарным для такого великого мага, каким он себя считает. Но как раз к помощи магии и прибегнул.

Раз — и чужие чары выхватили из рук Густава бокал, который он так и не успел пригубить. И он перелетел к Оуэну, который ловко перехватил его в воздухе.

— Спасибо, дорогая, — проговорил он, отсалютовав мне сразу двумя бокалами, в каждой руке — по одному. — Но ты немного поторопилась со своей заботой. Как видишь, я еще и с первым бокалом не разделался, а ты мне уже второй наливаешь.

И ехидно ухмыльнулся, пристально наблюдая за реакцией Густава на свой поступок.

Тот от негодования на неполную минуту побагровел. Яркие чахоточные пятна вспыхнули на его скулах, тонкие губы сжались в одну бескровную линию.

Ох, надеюсь, ему хватит выдержки не полезть на Оуэна с кулаками. Я ведь предупреждала его, что мой так называемый муж — маг. И маг, который, увы, состоит на государственной службе.

— Густав, — торопливо сказала я. — Ты, главное, успокойся. Не делай глупостей. Не понимаешь, что ли, что тебя провоцируют?

И осеклась, когда Оуэн метнул на меня предупреждающий взгляд. Нехороший такой взгляд.

Густав пару раз шумно втянул в себя воздух, выдыхая при этом через рот. И все-таки более-менее взял разбушевавшиеся эмоции под контроль. По крайней мере, разжал стиснутые до предела кулаки.

— Все, это переходит всяческие границы приличий, — глухо проговорил, тяжело глядя на Оуэна исподлобья. — Мина, конечно, рассказывал мне, что вы очень неприятный в общении человек. Но я, признаюсь честно, считал, что она преувеличивает.

Оуэн как-то обиженно хмыкнул, как будто всерьез покоробленный словами Густава. И у меня почему-то неприятно защемило сердце. Опять захотелось непрошено влезть в разговор между двумя мужчинами и объяснить Оуэну, что я действительно так считала. Лишь сегодняшняя беседа прояснила многие детали из моего прошлого. Да, до конца я его не простила. Все-таки та сцена с Моникой сразу после нашего брачного обряда намертво въелась в мою память.