Твоя прекрасная ведьма

Но внезапно вспомнились старые обиды. И, вообще-то, я тоже могу много чего предъявить Оуэну.

— Или забыл, как по твоей милости я всю ночь провела в пыльной каморке на чердаке? — ядовито поинтересовалась я. — Без воды и еды. Ты, хотя бы, в стазисе ни голода, ни жажды, ни страха не испытывал.

— Мина, только не говори, что ты решила на меня все свои детские обиды выплеснуть, — с искренним возмущением воскликнул Оуэн. — Это было двадцать лет назад!

— И что? — фыркнула я. — Это как-то меняет то обстоятельство, что ты себя повел тогда намного хуже, чем я сегодня?

— Я тогда был подростком, — сделал слабую попытку оправдаться Оуэн.

Вдруг запнулся. Его глаза подернулись пеленой воспоминаний. Взгляд стал отрешенным, направленным в прошлом.

— И я тогда дико ревновал отца к тебе, — наконец, продолжил он, как будто с силой выталкивая каждое слово из пересохшего горла. — Он словно забыл обо мне. Все свое свободное время проводил только с тобой. Читал на ночь сказки, дарил сладости.

— Быть может, по той простой причине, что таким образом он хоть как-то пытался смягчить горечь моей утраты? Я ведь стала полной сиротой!

— Согласись, ты тоже давала мне жару, — словно не услышал моей фразы Оуэн. — Сколько раз ты тайком пробиралась в мою комнату и устраивала там полный разгром? Сколько моих книг ты порвала? А ведь я тогда учился. И мне сильно попадало, когда на занятия я приносил разрисованные карандашами тетради.

Ой. А ведь Оуэн прав. Пакостей я ему устраивала с избытком.

— А самое обидное было то, что отец и Патрисия всегда вставали на твою сторону, — завершил Оуэн.

— Патрисия? — Я недоверчиво покачала головой.

— Да, именно так. — Оуэн слабо улыбнулся. — Однажды ты разукрасила весь мой важный проект по учебе прямо перед сдачей. Нарисовала на его страницах какие-то цветочки, бабочки. Я пылал от гнева. Ворвался к отцу в кабинет и потребовал, чтобы тебя отправили куда-нибудь подальше.

Я вздрогнула от таких слов и мрачно насупилась. Ого! Не думала, что Оуэн такой жестокий тип.

— Я говорю не про приюты, конечно, — тут же добавил Оуэн с виноватой интонацией. — Но есть же дорогие пансионы. И отец вполне мог позволить себе такие траты. Но он в ответ влепил мне столь хлесткую и сильную затрещину, что я на несколько шагов отлетел.