Твоя прекрасная ведьма

Как я уже сказала: мечтаю вновь увидеть ее кашу. Как я помню, она варила ее сама, не доверяя столь ответственное дело кухарке.

А скорее всего — просто не желала, чтобы кухарка добавила в кашу хотя бы элементарный сахар. Не говорю уж про сухофрукты и орехи. Потому как эти добавки сделали бы из злополучной овсянки вполне приемлемое кушанье. Но нет. Патрисия специально и злонамеренно изводила меня почти несъедобной гадостью. Абсолютно уверена в этом!

— Хорошо, — процедила Патрисия.

Круто развернулась на каблуках и важно прошествовала на кухню.

Оуэн дождался, когда за ней закроется дверь. После чего перегнулся через стол и хмуро спросил, глядя мне прямо в глаза:

— Что ты задумала, Мина?

— Я? — фальшиво изумилась я. — Ничего. Просто хочу позавтракать.

— Ты ведь терпеть не могла овсянку. — Оуэн недоверчиво покачал головой. — Я помню, как тебя всегда передергивало от отвращения, когда Патрисия ставила ее перед тобой.

— И ни разу не попытался вмешаться, — все-таки не удержалась я от ядовитого напоминания.

— А должен был? — Оуэн озадаченно хмыкнул. Тут же продолжил, заметив, как я нехорошо прищурилась: — Мина, смею напомнить, что я тогда был подростком без права голоса в этом доме. Вообще-то, меня тоже заставляли есть эту проклятую овсянку. До сих пор ее терпеть не могу!

И с нескрываемым отвращением передернулся.

Хм-м…

Говорил Оуэн вроде как искренне. И, по-моему, действительно не лгал. Готовили на завтрак нам одно и то же. Но почему-то это вылетело у меня из памяти. Настолько я была сосредоточена на собственной неприязни к ненавистному блюду.

— Ты на самом деле хочешь овсянку? — скептически спросил Оуэн, откинувшись на спинку стула. — Быть может, просто попросишь Патрисию передать кухарке просьбу сделать тебе что-нибудь другое? Тот же омлет, например. Это не займет много времени.

— Нет, мой дорогой, — нежнейше проворковала я. — Я действительно мечтаю о каше.

Оуэн тяжело вздохнул, не поверив мне ни на каплю.

— Надеюсь, ты не выплеснешь ее в лицо Патрисии, — предупредил сурово.

— Фу, как вульгарно! — возмутилась я. — За кого ты меня принимаешь?

— За маленькую девочку, которая жаждет поквитаться за обиды прошлого, — прямо сказал Оуэн.

— Не беспокойся, мой дорогой. — Я старательно удерживала на губах всю ту же милую улыбку, хотя от напряжения уже заболели щеки. — Я не собираюсь устраивать примитивных базарных скандалов.

«Но крови у всех вас попью изрядно. Ты первый меня с фанфарами в столицу провожать будешь».