Оковы

Все его преимущество состояло в том, что он расположился на перекрестье двух дорог. Небольшие дома в два этажа стояли свободно друг от друга и имели на втором этаже широкие балконы – так стоили в южных королевствах. Между домами свободно гулял ветер, выдувая летний зной мучающий Арлисс большую часть года.

Домики сложенные из белого песчаника были щедро украшены арлисскими орнаментами из южных роз. Кое-где они выцвели под ярким солнцем и смотрелись неряшливо.

Здесь было меньше зеленой травы и деревьев чем в Нордланде.

Весь пейзаж имел коричневато-желтый оттенок с редкими вкраплениями зеленого. Город стоял на возвышенности, таверна располагалась внизу. Возвышенность плавно переходила в горы.

Мираэль заглянула в конюшню. Три испуганных лошади стояли в своих стойлах тихо и даже дышали с опаской. Мираэль горько усмехнулась – видимо Орманга лошади боялись еще больше, чем ее. Разве это удивительно? Она и сама боялась его.

А Чудовище спало на куче соломы. Он не проснулся даже когда она нависла над ним. Такой беззащитный, он вызывал желание защитить его и одновременно покончить с ним.

Мираэль не была уверена, что способна прервать жизнь. Она не смогла убить Руда, не смогла бы и сейчас…

Орманг открыл глаза и его лицо приняло обычное презрительно-надменное выражение.

– Я уезжаю в Патир. Просто решила тебе сказать об этом.

Орманг раскинул руки и потянулся, шурша соломой. На нем все еще была надета одежда Руда, что и в тот ужасный день, когда Орманг лишил его жизни.

– Хотел бы я посмотреть, как у тебя это получится.

Она остановилась у ворот.

– О чем ты?

– Был бы я здесь если бы мог уйти. Мы связаны друг с другом.

Мираэль вспомнила вечер:

– Так вот почему тебя так ломало. Не хочу злорадствовать, но я ничего не почувствовала. Это ты ко мне привязан, а не я к тебе.

– Хочешь проверить? – прошипел Орманг.

Мираэль молчала.

Она была человеком. И не была уверена в том, что может рисковать.

– Можешь поехать со мной, – сквозь зубы произнесла она. – Если сможешь уговорить лошадь.

***

Путь начался с того, что конь отказался их везти.

Когда сын трактирщика все-таки сумел совладать с несчастным животным, Мираэль облегченно вздохнула.

– Ну и что же ты сегодня, – пожурил коня мужчина. – Вредничаешь!

Мираэль горько улыбнулась. Коню было нелегко – с Ормангом и она не хотела бы ехать. Да и сама она всегда вызывала в животных беспокойство. За исключением кошек – тем она совсем не доставляла неудобств.

Орманг забрался на край повозки и сидел как нахохлившийся ворон.