Оковы

Ханс озадаченно уставился на нее:

− Это то, что тебя беспокоит? Я конечно не обладаю даром некроманта, но ... даже я могу сказать, что рядом с тобой нет никаких духов. У меня на них всегда ноет правое колено.

− А может колено ноет к смене погоды? – не упустила она случая вставить шпильку. – У почтенного возраста лэртов это случается.

− Нет, это чистейшая магическая проекция. Но возникает лишь при энергетических пробоинах, это верно. Причем это недоразумение случается еще в утробе матери. Этакое… магическое родимое пятно.

− Как бы там не было, я рада, что за мной никто не увязался, − пробормотала она.

Сейчас она готова была поверить даже в магическое колено главного повесы курса, лишь бы не иметь дела с призраками и духами.

Они поговорили еще немного, затем вышли из корпуса.

Ханс присвистнул и кивнул в сторону биля.

− Подвезешь?

− Хорошо. – немного неуверенно произнесла Мираэль. Заряда кристалла должно было хватить надолго, вот только водить биль ей уже перехотелось. Буря не унималась, по улицам текли внушительные ручьи.

Ее приятель жил недалеко от королевского дворца. По пути они даже не успели как следует поговорить, лишь перекинулись парочкой острот. Ханс флиртовал, как и всегда когда они встречались. Ничего необычного. Мираэль научилась пропускать комплименты мимо ушей.

− Вот и все, − произнесла она, остановив биль. – Ты все равно промокнешь.

Ханс взглянул на мутные реки за стеклом.

− У меня нет никаких шансов.

Дверь открывать он не спешил.

− Может, еще немного посидим в обществе друг друга?

Мираэль неопределенно пожала плечами.

− Ты ведь мне нравишься Мираэль, − серьезно произнес он. – Правда.

Мираэль чуть повернулась к нему.

«О нет, Ханс. Не заставляй меня».

− Как и многие.

− Нет, − Ханс с досадой сморщился. – Они совсем другое. Это все несерьезно. Я же не виноват в своей феноменальной привлекательности.

Парень откинулся на спинку сиденья:

− Так и знал, что ты мне не поверишь.

Мираэль горько улыбнулась.

− Не знаю, что и сказать. Наверное, я была бы безумно счастлива года три назад. Знаешь, мне ведь даже когда-то казалось, что я влюбилась в тебя.

Он удивленно приподнял брови:

− Ты ничем себя не выдала. Это могло многое изменить.

− Ничего. Для тебя. Ты бы даже не заметил меня в веренице твоих девиц. С моей стороны было восхищение тобой, твоей манерой легкого общения.

Ханс был влюбчивым. Он разбил бы ей сердце.

Они молчали какое-то время.