Оковы

Но мы подошли к преграде, которую неспособны преодолеть без помощи более опытных и образованных магов. Все дело в злой и совершенно отвратительной магии, давно забытой. Тут замешана чья-то злая воля.

– Но кому нужно и выгодно такое изощренное злодейство? Это кажется бессмыслицей.

– Никто не знает. Но все легко будет выяснить, когда мы отдадим все сведения. Наша последняя поездка многое раскрыла. Увы, я не могу всего рассказать.

– Я понимаю, – доктор отошел к стене и сел во второе кресло. – Есть то, о чем лучше не рассказывать.

– Только энциклопедическую. Завтра утром инспектор попросит приехать других магов. Втроем мы ничего не можем сделать. Инспектор умудрен опытом, да и лэри Имельда хорошо образована, хотя и молода, но никто из нас никогда не сталкивался с чем-то настолько сложным… я всего лишь студентка и вовсе не должна участвовать в подобном.

– Ну что ж, я вижу, что вас это печалит. Не будем об этом.

Мираэль заерзала в кресле. Она немного замерзла. От влаги в воздухе ее волосы начли завиваться.

Доктор чуть подался к ней. Их разделял только небольшой круглый деревянный стол под вязанной ажурной скатертью. Как же чудесно было вот так сидеть и беседовать.

– Позволите поговорить о вас.

Время пролетело незаметно. Они обсудили Академию. Руд так живо интересовался Мираэль, ее повседневной жизнью. У него был настоящий талант слушателя и собеседника одновременно. Эти два свойства так редко встречаются в одном человеке.

Не менее он интересовался Эренхельмом. Было заметно, что он тоскует по столице.

Мираэль решилась на нескромный вопрос, лелея призрачную надежду:

– Вы вернетесь когда-нибудь в Эренхельм?

– Да. И даже раньше, чем планировалось. Как только завершу все дела.

В его голосе звучал триумф. Мираэль невольно задумалась о том, что это немного странно.

– Надеюсь, мы сможем с вами увидеться. И не раз. Осенью я снова вернусь в Эренхельм после поездки в Вестдален.

С ее стороны подобная навязчивость была неприличной. Ей очень уж не хотелось расставаться с доктором, от одного его взгляда по телу бежали мурашки.

Он внезапно взял ее за руку. Девушка затаила дыхание.

– Конечно. Ведь я не смогу вас забыть. Вы, Мираэль, слишком ярки для забвения.

Мираэль почувствовала, как горят ее щеки. Как хорошо, что на веранде царил сумрак.

Она хотела сказать что-нибудь остроумное, хотела казаться спокойной, но их уединение прервал заглянувший в укромные просторы веранды инспектор Ридве. Затем пришло время отправляться в постель.