Король приезжает в полночь

Зарина коварно улыбнулась и продолжила: – Дождалась, когда он окажется голый, и… забрала его одежду, как только поняла, что от него в самом деле нечего ждать.

– Забрала его одежду, значит? – Эльд неожиданно для себя сдавленно хмыкнул – стоило представить, как этот самоуверенный граф оказался обманут дерзкой девчонкой.

– Пришлось швырнуть в него рубашкой, чтобы не догнал, – вздохнула Зарина. – Она мне тылы прикрыла.

– Судя по тому, что рассказали мне слуги, она и ему как раз все прикрыла.

Зарина не удержалась и хихикнула тонкой мужской издевке.

– Мои девчонки сказали, что он перемещался короткими перебежками. Возвращаться в одной рубашке наверное еще смешнее, чем совсем без всего. Лучше бы так шел.

– Никакого уважения в тебе к королевскому приближенному!

– Я уважаю мудрых и сильных. И люблю таких же… – Зарина приподняла голову и нежно коснулась краешка его губ.

– А если бы он тебя нагнал? – сжал ее запястья Эльд, из последних пытаясь не поддаваться соблазнительнице. Он должен быть стойким, как скала.

– Я способна постоять за себя!

– Не с такими мерзавцами, как он.

Зарина взглянула на него пристально, приблизилась, уведя руки в стороны.

– Эльд! Прости. Мне жаль, что он выкрутил эти слухи в свою пользу. Клянусь, скоро во всем замке узнают истинную правду – и быть Морану здесь посмешищем навеки!

Эльд не мог устоять от такой близости любимой, ослабил хватку, и его ладони легли ей на талию, прижимая как можно теснее.

Медленно, осторожно, словно боялась снова вызвать его гнев. Но как злиться на ту, кто так плавится в его объятиях. Короткий полустон сорвался с ее губ, и Эльд уже не хотел сдерживать себя.

Воистину, женщины – коварнейшие создания. Особенно те, кто осознают эту власть и пользуются ею! И как его угораздило полюбить такую?

– Ты – лучший мужчина для меня, Эльд, – проговорила она ему на ухо, обвив шею руками.

– Мне хватило того, как ты бегала от меня недавно, – бросил он ее на кровать. – Словно боялась. Чего?

Зарина отползла, но он остановил, навис над ней, ловя взгляд.

И не хотел говорить то, что тревожило. Он стащил с нее мягкую накидку, прижался губами к шее, плечам, спустился до гладкого живота.