Институт неблагородных. Тёмные крылья

—Почему у вас нет автомобилей? — вздохнула Ада, когда Марк помог ей спуститься. Откуда-то совсем рядом доносилось фырканье других лошадей. Проспект, рядом с закоулком, где и приземлился пегас, был ярко освещён и многолюден. Даже отсюда виднелись разодетые дамы, на головах которых красовались маленькие шляпы золотого века Голливуда и элегантные господа в стильных костюмах, подсаживающие своих спутниц в открытые экипажи, запряжённые обычными лошадьми. Красивая жизнь, словно сошедшая с экрана, открылась перед восхищённой Адой лишь одной гранью, но и этого было достаточно, чтобы захотеть присоединиться к толпе радующихся и — сделаться частью высшего света.

— Что это?

— Самоходные повозки, — вернулась в реальность Ада.

— Есть, отчего же. Только затратно всё это, — Марк подвёл Пегаса к ближайшим воротам, освещённым одним фонарём. На стук вышел громадный голем, одетый как швейцар, и с поклоном принял лошадь. — Каждому дан запас магии на день, и дело хозяина, куда его потратить. А кроме самоходных экипажей приходится лечить царапины, восстанавливать силы после длительного перелёта и… очаровывать молодых девушек.

— Перестаньте надо мной подтрунивать, пожалуйста! Я уже не различаю, когда вы серьёзны, а когда шутите.

— Договорились. Оставшийся вечер я буду говорить вам только правду, согласны, гарпия первого уровня?

Ада рассеяно кивнула и с осторожностью посмотрела по сторонам, опасаясь, как бы кто не узнал в ней новую воспитанницу Клонхольма. Марк, кивая налево и направо, уверенно шёл к подобно Солнцу сияющему золотыми огнями, одноэтажному зданию, напоминающему пирамиду майя, какими их видела девушка на картинках в учебнике истории.

— Это и есть зиккурат “Золотая Тиамат”, один из лучших на улице Процессий, — с гордостью сказал спутник и пропустил девушку вперёд. Двери раскрылись, и Ада оказалась в длинном коридоре, освещённом подсветкой на полу. По обе стороны клубилась непроглядная тьма, в ушах звенело от тишины. Ада представляла себе ресторан иначе: там непременно должен стоять стук приборов по тарелкам, висеть люстра в полпотолка и расфуфыренные официанты, ловко лавирующие между столиками с подносами в поднятых руках, должны носить белоснежные перчатки.

— Разочарована? — Марк наслаждался её растерянностью и недоумением, должно быть, написанным на лице. — Жалеешь, что платье никто не увидит?

— Нет. Куда мы идём?

— Я же обещал тебе уединение. Нас никто не потревожит, — Марк понизил голос так, будто они находились в шумном зале.