Институт неблагородных. Тёмные крылья

— Ничего, — отрезала Далида, но тут же добавила, посмотрев в глаза подруге: — Не могу пока сказать. Мне кое-что предложили, но я должна принять решение сама. Не думай, пожалуйста, что я обиделась. Всё, ни слова больше, а то всё выдам, как Рестрика.

Девушка вела себя необычно, движения были нервными и резкими:

— Я вернусь к обеду, — бросила она и поспешила к выходу.

Глава 23.Магия любви

Марк Ладон терпеть не мог осень: каждый раз она становилась предвестником проблем и краха надежд. Но этот год стал особенно неудачным: он встретил девушку, которую больше всех в Дольнем мире хотел назвать женой, а готовился к помолвке с другой.

Мужчина посмотрел на часы, висевшие над камином. Совсем скоро она явится, и семейный ужин превратится в тягостную обязанность. Дорого бы он дал, чтобы за столом приветствовать ту, другую, которая снилась каждую ночь и мерещилась в каждой встречной.

И угораздило его влюбиться по-настоящему! Как это получилось, что желание обладать красивой и необычной девушкой переросло в такое крепкое чувство?!

Марк много раз жалел, что она зеркальная: на обычную гарпию не велась бы охота.

Впрочем, ему это льстило. А потом он понял, что она не невинна. Кровь бурлила каждый раз, стоило ему представить, что его женщина извивалась под кем-то другим и так же стонала, закатывала глаза и прерывисто дышала. В такие минуты он желал разорвать её и съесть ветреное сердце.

— Ты ещё не одет? — голос матери звучал как музыка. Гранда Ладон ходила неслышно и легко, будто прожитые годы и многократные роды не наложили на фейри отпечатка.

Узкая белоснежная ладонь легла ему на плечо, Марк почтительно поцеловал её и пододвинул соседнее кресло ближе к огню.

— Садитесь, матушка! Я принесу вам плед.

— Марк, брось этот официальный тон. К тому же я ненавижу огонь! — раздражённо отозвалась мать, но в пододвинутое кресло села. Марк укутал её плечи плюшевым пледом и устроился рядом, бросая подозрительные взгляды. Его хитрая мать никогда не начинала разговор с той темы, ради которой пришла.

А если она осмелилась переступить порог кабинета, где всегда ярко горел священный очаг, значит, причина и впрямь из ряда вон выходящая.

Мужчина прижался к её ладони щекой и заглянул в глаза. Нет, не ошибся! В голубых, почти прозрачных очах матери плескалась озабоченность и испуг. Но этикет предписывал молчать и ждать, пока Самелия Ладон заговорит первой.

Марк спрятал усмешку: надолго её не хватит, а после - не остановишь.