Огонь в крови

Утром ему было совсем не до отморозка…

— Сокровище, ты вся горишь, — обеспокоенный голос ужаса вторгся в мой бредовый сон. — Мне не нравится этот жар.

Сглотнув, я с ужасом осознала, что горло воспалено и просто зверски болит. И голова болит. И в глаза будто песка насыпали. И дышать тяжело. И жарко так, что даже ладонь Абеля, лежавшая на моем лбу, казалась прохладной.

Не сдержавшись, я жалобно захныкала. Заболела. Вот просто взяла и заболела, не прошли бесследно полеты на драконе.

— Веда, — мягко позвал Абель, — что не так?

— Заболела я, — просипела едва слышно.

— Люди, — пренебрежительно раздалось совсем рядом. Девора вчера хорошенечко отделали, а сегодня он уже был бодр и, судя по голосу, совершенно здоров. А я нет. — Мир изменился, а они остались такими же слабыми, жалкими, бесполезными…

— Еще одно слово, и я вырву твой язык, — пообещал ужас спокойно, даже чуточку рассеянно, и оттого слова его прозвучали особенно жутко.

— Не разрешал входить? В стене дыра, — фыркнул отморозок. Градус презрения он сбавил, но совсем не замолчал. Бесячий, наглый тугодум… — Ты не можешь отрицать того, что люди до отвращения беспомощны.

— Но становление Излома пережили они, а не мы, — жестко припечатал Абель. Потом велел: — Найди лекаря.

Я ожидала очередной порции возмущения, но его не последовало. Ворча под нос что-то неразборчивое, но несомненно раздраженное, Девор покинул комнату.

Стоит ли говорить, что для лекаря, которого по печальному стечению обстоятельств хозяин постоялого двора, грубо разбуженный драконом, вспомнил первым, утро это началось слишком рано и крайне экстремально.

Дядечку в буквальном смысле вытащили из постели, напугав его жену и оставив дом без входной двери… Три улицы на плече дракона, в одной пижаме, под лениво падающим снегом, немолодой, тощий и крайне впечатлительный мужчина преодолел за несколько минут.

Девор с лекарем не церемонился.

Доставил в комнату, сгрузил на пол и отошел к стене, с брезгливым интересом глядя на сидящего на полу, беспомощно ругающегося беловолосого (как и почти все в Талом уделе) мужчину. Всклокоченный, с побелевшими от холода и дрожащими от страха губами, тот не мог понять, что происходит.