Огонь в крови

Но ответ на его вопрос нельзя было назвать утешительным.

— Пожалуй, мы останемся здесь, — после недолгой паузы, за которую он успел осмотреть кухню, решил дракон. — В зале сейчас совершенно неуютная атмосфера.

И третий помощник нашел свое упокоение в обмороке. Абель же, полностью проигнорировав чужую впечатлительность, просто потащил меня к большому дубовому столу, где стояло несколько готовых блюд, которые уже никогда не попадут к заказавшим их посетителям ресторации.

Не обращая внимания на вялое сопротивление, дракон усадил меня на широкую скамью и сел рядом, рассеянно рассыпав по столешнице с дюжину крупных золотых эсс.

Монеты привлекали взгляды: жадные — повара и его помощников, и осуждающий — мой.

— Поторопитесь, — велел Абель, довольный произведенным эффектом.

Мое неодобрение он заметил не сразу и был ему не очень рад:

— Что не так?

— Ваше расточительство неоправданно, — я бы промолчала, честное слово, промолчала бы, но дама Марэль слишком крепко вбила в меня бережное отношение к деньгам.

И то, что я сейчас видела, просто не могло оставить меня равнодушной. — Золото…

— Сокровище, это не золото, — брезгливо отодвинув от себя блестящий кругляш, он демонстративно вытер пальцы о лежавшее рядом полотенце, — бесполезная дешевка. Ваши мастера утратили секрет правильного соотношения металлов, из-за чего данный сплав с золотом не имеет ничего общего, кроме разве что цвета. Поверь, я знаю, о чем говорю: я дракон и золото нутром чувствую. Когда мы разберемся с насущными проблемами, я отвезу тебя в мою сокровищницу на Саваши, чтобы ты увидела настоящие золотые монеты.

Во времена Угасающей эпохи их чеканили из идеально смешанных сплавов, даря монетам твердость, но не обесценивая их.

— Саваши? — осторожно переспросила я, зацепившись за незнакомое название. Эпохи Живого мира меня интересовали мало — было что-то нездоровое в желании узнать, как много мы потеряли после Излома.

— Драконий остров, — пояснил он, — дословно переводится как «Небесный Огонь». Я видел ваши новые карты, из драконьих земель уцелел лишь этот остров.

Досадно сознавать, что все наши сокровищницы, весь смысл нашей жизни был уничтожен.

Ужас как-то весь поник, рассеянно царапая когтями деревянную поверхность стола. Фоном нервно звенели крышки, кто-то тихонечко подвывал, с болезненной старательностью обжаривая на открытом огне внушительных размеров кусок мяса, а рядом, шагах в пяти от нас, мялся паренек, прижимая к груди внушительное меню в кожаной обложке.