Огонь в крови

И похоронила, и заговоренный камешек по ведьминской традиции на могиле закопала, и пирог на шестой день принесла, чтобы дух мой перед долгой дорогой попотчевать.

— Она же решила, что вы меня съедите.

— Это проблема исключительно ее богатого воображения.

— Но…

— Веда, если бы ты не забыла о своем обещание и вернулась во дворец в срок, душевное спокойствие этой женщины не было бы нарушено, — не оборачиваясь, сообщил он, — как и мое.

Невероятное открытие: у дракона настолько хрупкое душевное спокойствие, что даже такая немочь, как я, способна его нарушить.

— Видимо, мне стоит извиниться, — предположила я, хотя никакой вины за собой не чувствовала. Мы же не оговаривали время, в которое мне надлежит вернуться, так в чем проблема?

— Видимо? — переспросил он, не скрывая недовольства. — Веда, представь, что я почувствовал, когда, вернувшись от короля, не застал тебя на месте. Наша связь еще слишком хрупка, твоя кровь не сразу отозвалась на мой зов.

Лично я не помнила, чтобы откликалась на чей-то зов, потому глубокомысленно промолчала. Ясно было одно: замучив Раданэша Эстеди, дракон хотел помучить немного еще и меня, но не нашел и расстроился.

И вот этот расстроенный, страшный, двухметровый дядька с чешуей на морде пошел в город искать свою хранительницу… Бедные жители.

— И что король? — осторожно спросила я, страстно мечтая сменить тему разговора.

Ну… добилась осуждающего взгляда и да, смены разговора:

— Цел король, я же обещал тебе, что не трону его, — замявшись, он с сомнением, неохотно добавил: — Дочь его тоже цела.

— Что?! — сдавленно простонала я. Перед глазами тут же встала страшная картина: тронный зал, которого я раньше никогда не видела, полностью поседевший король и принцесса… по большей части целая. В моем представлении целой осталась ее нижняя часть; залитое кровью платье и обезглавленное тело, распростертое на мраморном полу…

Дурнота навалилась как-то неожиданно, я пошатнулась и медленно осела на дорогу, заставив дракона всполошиться:

— Сокровище! — не отпуская моей руки, он рухнул на колени передо мной, рядом глухо шлепнулась моя сумка.

— Вы ее… на глазах у Раданэша ели? — слабым голосом спросила я, совершенно не представляя, что теперь будет. Он сожрал единственную дочь короля. Это же конец!

— Кого? — не понял этот ужас, с тревогой заглядывая мне в глаза.

— Принцессу.