Легенда о Глорусе

Кажется, она бежала. — Ингрид, живо вниз. Не заставляй господина Роджера ждать, — пылко бросила она и скрылась за дверью.

«И чего так нервничать из-за какого-то подарка? Хотя да, дело не в нем, а в нетерпении будущего муженька. Ох, знали бы все, какое у него нетерпение… Чуть из штанов не выпрыгивает».

Приготовившись к изматывающему общению, размяв ноющую от постоянного зубоскалиния челюсть, я мысленно перекрестилась и направилась к выходу.

— П-постойте, госпожа, — робко окликнула Лулу. Ее глаза с опаской забегали, а руки нервно сжимали карман юбки.

— Не хотите принять это? Вам ведь помогло в прошлый раз. — Она достала тот же пузырек с прозрачной жидкостью.

— Это неопасно?

— Нет, что вы, госпожа! — рьяно запротестовала. — Я бы не посмела вам предложить нечто подобное. Настойку Лобелии часто принимают как господа и дамы, так и слуги, чтобы приглушить сильные эмоции на празднествах.

«Если что-то принимают часто, значит, это что-то вызывает зависимость, следовательно, абсолютно безопасным быть не может», — мысленно выстроила логическую цепочку и отказалась.

Но Лулу нашла весомый аргумент, чтобы меня переубедить.

— Просто я слышала от других слуг, что сегодня гости попытаются вас проверить как невесту, прося рассказать или сделать что-то. А вам ведь не особо по душе публичное внимание, поэтому… хотела помочь.

— Вот как. В таком случае мне это не повредит. Спасибо. — Я взяла у нее флакон и вдохнула пары содержимого. Едкий бодрящий запах мигом ударил в нос. Но в этот раз, помимо колющей морозности, уловила еще нотки древесного запаха с легким оттенком орхидеи.

«Ну-с, пошли позориться. Пусть проверку на женопригодность и завалю, зато хоть не расплачусь».

В главной гостевой комнате, на удивление, оказалось безлюдно, но вскоре взгляд зацепился за силуэт мужчины, что стоял у окна и купался в лучах жгучего солнца. Я не сразу признала Роджера со спины. А когда он повернулся, неожиданно испытала то, что не должна была испытывать: интерес. Изысканный костюм благородного красного цвета с замысловатой золотой вышивкой идеально сидел на теле парня, демонстрируя во всей красе его плечи и руки с изящными пальцами «пианиста».

Солнце отбрасывало от каштановых волос огненные искры, а умиротворенное лицо словно принадлежало великолепной скульптуре, высеченной из золотистого парийского мрамора. За привычным острым взглядом с лисьим прищуром скрывалось теплое янтарное море — спокойное, тихое и до конца неизведанное.

«Хорош, чертяка.