Легенда о Глорусе

Его глаза забегали, словно он мысленно перебирал свою внутреннюю картотеку в поисках нужной информации.

«Что это значит? Меня узнали? Они боятся? Это можно как-то использовать?»

Только я раскрыла рот, чтобы разузнать о такой резкой смене настроения, как всё вернулось на круги своя. Что сказать, не умею ловить момент.

Разбойник подскочил ко мне, схватил за ворот платья и с силой подтянул к себе.

— Стой смирно! — угрожающе рыкнул он, одной рукой удерживая мои руки, а второй раздирая ворот платья.

— Пусти, отцепись!.

. — завопила я, пытаясь вырваться. Но безуспешно. Будто заковали в огненные наручники. А ощущать эти по-хозяйски грубые прикосновения на шее, это горячее дыхание… было столь омерзительно, что аж начало подташнивать. — Хватит. Прекрати. Про…

— Да всё, всё, только не реви.

Парень резко отпустил меня и отошел в сторону. А я стояла как окаменевшая и никак не могла прийти в себя. Словно парализовало. Причем всё: и мышцы, и голос, и даже разум.

— Эй, Рон, девка из Гердебалей. — Он помахал брату куском вырванной ткани.

Оказалось, там были вышиты инициалы. — И кто ты у нас? — обратились ко мне, но я всё еще находилась в своем глухом вакууме, пытаясь справиться с потрясением.

— Может, кузина?

— Может. Дочь-то загубил, выродок.

«Что?» — ошарашенно посмотрела на него. Не ожидала, что подобные слова сработают, как пощечина. Почему-то вспомнился разговор о свадьбе. И вновь стало тошно. Хоть в гроб ложись. Что, возможно, был вопрос времени.

— Так кто вы, загадочная мисс «И»? Изабелла, Изольда?.

. — продолжал подначивать разбойник.

— Ингрид, — твердо заявила я, переполненная не пойми откуда взявшейся решимостью.

Разумнее было бы скрыть имя, но… не сдержалась из-за злобы, что диким зверем скреблась изнутри. И самое странное, я даже не понимала, на что конкретно злилась. На разбойничьи издевки? На эгоцентричность лорда? На свою беспомощность? Или же всё сразу?

Зато мой честный ответ явно выбил парня из колеи: довольная ухмылка спряталась, глаза сузились, а между бровями пролегла глубокая морщина.

Его губы беззвучно раскрылись и сомкнулись: он не знал, что сказать, и отвернулся. Но ненадолго.

— Забавляться вздумала, лисица? — Голос его превратился в злобное шипение.

— А вы, судя по реакции, должно быть, Ларионы?

— Именно, — открыто улыбался «домовенок», которого определенно позабавил такой поворот событий. — Арен, это та самая Ингрид, да?

«Капец, наши же семьи враждуют. Нехорошо получилось. Даже очень.