Легенда о Глорусе

«Выходит, опять сама себе что-то напридумывала? — не скрывая разочарования, приняла «средневековый уроборос» обратно и неосознанно надела его на шею, словно и вправду делала так много раз. Когда осознала это, хотела снять часы, но всё же передумала. — Вдруг спасут от шальной стрелы?» — И раз такая мысль посетила голову, значит, где-то глубоко внутри я уже приняла окончательное решение отправиться в путь.

— Ладно, к вражине, так к вражине, — хлопнула себя по коленям, встала и подняла с пола сумку, которую эльф любезно сюда принес.

— Ты пойдешь? — удивился он.

— А что еще делать? Да и в данным момент меня больше пугает скорая свадьба, нежели недавняя камера. Попробую договориться с Ларионами.

— Спасибо, Ингрид! — Маленькие ручки неожиданно обняли меня, и вскоре послышались слезные всхлипы.

— Адриан, ты чего? Я же еще ничего не сделала, перестань, — пыталась его успокоить.

— Неправда. Тебе удалось сделать гораздо больше, чем ты думаешь, — не переставая плакать, проговорил он. — Я уверен, вместе с Ареном вы справитесь.

У вас есть шанс преодолеть вражду и примирить семьи. Именно это и поможет избавить всех от проклятия.

— Да. Будем верить, что так оно и произойдет, — натянула вымученную улыбку, не питая никаких иллюзий. И вскоре почувствовала, как затаенная тревога снова начала дышать в спину.

Я попрощалась с Адрианом, который горестным, сдавленным ревом заставил расплакаться и меня; с Джозефом, вручившим «бутерброды на дорожку», причем тоже со слезами на глазах, и, конечно, с Карамом — единственным, кто не плакал.

Я так надеялась, что он составит мне компанию, — мог бы Арена припугнуть, если что, — но из-за раны, не успевшей зажить, пришлось оставить его на временное попечительство Адриана. Однако не оставалось сомнений, что наши пути еще обязательно пересекутся.

Покидая поместье, я не прекращала думать об отце. Как человеку, потерявшему почти всю семью, мне было искренне его жаль, ведь я знала эту боль и мне правда не хотелось, чтобы он вновь ее испытал. Но всё же осознание того, что это не моя жизнь, что я должна защищать и вернуть свою, заставило без особых колебаний выйти за ворота и шагнуть в холодный густой туман.

Однако в голове еще долго прокручивалось письмо, оставленное отцу. Написание пары строк далось тяжело, оттого и отпустить их было сложно. Мне оказалось очень трудно выцепить из головы нужные слова и перенести их на бумагу. В мыслях всё было проще. Гораздо проще.

Отец. Я знаю о проклятии. И знаю, как его остановить.