Легенда о Глорусе

— Кажется, да, — тихо произнесла я, погружаясь в собственные воспоминания.

«Верно. Это он. Тот самый разваливающийся особняк из снов. Тех снов, что были реальнее яви. Я помню эту широкую желтоватую дорогу, ведущую к главному входу, этот цветущий яблоневый сад неподалеку, аллею из кленов, плакучую иву возле пруда… Да я даже знаю, где здесь конюшня! Но как это возможно?»

— Слава Господу, — Марта вздохнула с облегчением, видя неприкрытое приятие, отразившееся на моем лице. — В родном гнездышке память к тебе скорее вернется.

Ох, так радостно. А я, старая, уже почти перестала надеяться, что побываю здесь вновь. — На ее глазах, с глухой тоской устремленных на старое поместье, выступили слезы.

— Почему вы оказались так далеко от дома?

— После твоего исчезновения лорд Генрих ни дня не прекращал поиски на протяжении многих лет. Но претерпевая неудачу вновь и вновь… Это не могло не сказаться на его здоровье. И ежели с телесными хворями мог справиться придворный лекарь, то с душевными демонами никто, кроме Господа, не в силах был помочь.

Они постепенно съедали твоего отца изнутри, и в итоге это привело к… — мадам Джеймс осеклась и, слегка поежившись, схватилась за голову.

— Вам плохо? — Не на шутку забеспокоившись, я пересела на соседнее место и приобняла ее за плечи.

— Ох уж эта тряска. Не волнуйся, я в порядке. В общем, со временем лорд Генрих разогнал почти всю прислугу. И меня в том числе.

— Мне жаль.

— Ты ни в чем не повинно, дитя. И на графа я никогда не держала обиды, ведь прекрасно разумею ту боль, что он испытал… Дорогая, я очень рада, что ты вернулась.

Что ты с нами. — Ее голубые глаза, полные не только слез, но и счастья, и некой надежды, заставили мое сердце сжаться.

— Дамы, прибыли! — крикнул кучер, остановив лошадей.

Когда мы покинули карету, меня вновь охватило знакомое чувство тревоги, веющее от уединенного громадного поместья. В голове просто не укладывалось, что вижу это наяву. Эта каменная лестница, поросшая травой; эти остроконечные крыши башен, словно пытающиеся проткнуть небеса; эти темные фигурные окна, закрытые с той стороны настолько плотной тканью, что казалось, внутри жила лишь пустота… Холодная, безжизненная, но так отчаянно пытавшаяся вырваться наружу, что оставила на стенах зловещие трещины.

«Почему это не может быть очередным дурным сном?» — спрашивала себя, продолжая щипать кожу до красноты.

Вдруг особняк начал издавать ужасный громкий гул, от которого по спине побежали мурашки.