Легенда о Глорусе

Но в итоге всё равно же умудрились прожопить свое драгоценное кольцо! Отдали бы сами и жили б спокойно, но нет, мы не ищем легких путей, мы еще и невинную душу заставим отдуваться за чужие грехи! Классно сработано, пять баллов».

— Если вы позволите, — робко вырвал из размышлений Эрик, — могу я идти? Еще столько дел.

— Ох, конечно. Извини, что… втянула во всё это. Постараюсь, чтобы он, — кивнула в сторону шевелящейся корзины, — не доставил проблем. Еще раз спасибо за помощь.

— Буду рад, если сие окажется правдой.

Спокойной ночи, мисс. — Он низко поклонился и покинул комнату.

Мне же предстояло вернуть доверие Карама. И начать следовало с его лечения. Но провести осмотр оказалось проблематично, так как Карам не хотел покидать корзину. Думаю, он чувствовал себя там в безопасности. Насильно вытаскивать не стала, только убрала яблоки, которых оказалось всего пять штук.

— Да уж, никак не могу привыкнуть, какой ты здоровый. И как только Эрик осмелился к тебе подойти? — не переставала восхищаться юным спасителем.

— Карам, позволишь осмотреть раны? Я не смогу помочь, если и дальше продолжишь прятаться. Давай выйдешь ненадолго, м? А потом обратно вернешься в свое укрытие.

Птица неповоротливо стала крутится на месте и задирать голову, но никак не решалась выпрыгнуть. Тогда я понемногу стала наклонять корзину — и Карам постепенно пошел по боковой стенке, выходя наружу. На светлых простынях картина стала яснее: на правой стороне, на крыле и хвосте, не хватало крупных маховых перьев. А свежая кровь запеклась лишь на плече.

И вот что странно: больше видимых ран не наблюдалось. Это, конечно, замечательно, бесспорно, но отсутствовали старые раны, часть из которых я хорошо запомнила, вытаскивая птицу из ловушки. Чего только его заплывший глаз стоил, который сейчас был абсолютно здоров.

— Так, Карам, не поняла, ты сам исцеляешься, что ли? — беззлобно бросила «предъяву». — Мои услуги лекаря не нужны, и без этого справишься?

Птица замотала головой, а потом разинула клюв и стала его опускать и поднимать, показывая, будто пьет.

— Поняла, погоди.

Я взяла чашу для умывания, зашла в ванную — откуда срочно нужно было выносить переваренный «Далькассе», от которого уже пошел кисловатый запашок, — набрала воды и вернулась к Караму. Тот посмотрел на подношение, затем на меня, а потом отвернулся к окну.

— Не будешь? Ты ж пить хотел. — Птица снова замотала головой. — Не понимаю, можешь не стараться. Но раз воду принесла, дай хоть раной займусь, пока она еще есть.