Легенда о Глорусе

Если ничего не предпринять, ему конец! Но как спасти Карама? Вокруг столько людей…»

Я и без того была растеряна и напугана, но когда услышала громкий лай и испуганное ржание лошадей, что-то в голове перемкнуло — связь с реальностью терялась: картинка размывалась, расщеплялась на искаженные кусочки; звуки извне перекрывал звенящий вакуум, что давил реальной осязаемой силой, вынуждая напряженное тело противостоять ему и сосредоточиться на борьбе. Похоже, сработала какая-то защитная реакция. Ведь наблюдать, как из-за твоего бездействия на глазах умирает последняя надежда, которая также является и живым созданием… психика бы вряд ли такое пережила.

Как бы это отвратительно ни звучало, но я просто хотела, чтобы всё прекратилось как можно скорее. Чтобы страшные звуки больше не пытались пробить мою защиту и наконец стихли, чтобы люди вокруг, переполненные ненавистью и злобой, наконец успокоились и разошлись, оставив после себя лишь известную печальную определенность.

Однако даже такой сомнительный подарок мне не спешили вручать.

Воины вдруг оживились, подоставали оружие и с гулким шумом побежали вперед. Я отвернулась, не желая смотреть, как стая цепных псов будет добивать раненное животное. Но воображение и без того отлично справлялось с этой задачей.

Чья-то рука вдруг опустилась на плечо, и я услышала глухое «Иди в дом». А ведь верно: если не собираешься ничем помочь, если кроме жалости и сожаления у тебя больше ничего нет, лучше уйти. Это следовало признать. Пусть от омерзения к самой себе глаза и наполнились слезами, но ими, как говорится, горю не поможешь.

«Что мне нужно было сделать?.. Или не сделать? Не приносить сюда Карама? Не вытаскивать из ловушки, чтобы он умер от обезвоживания и потери крови, а не был жестоко затравлен религиозными фанатиками? Да я просто изменила причину его смерти! А должна была спасти, спрятать, вылечить! Это что, так сложно?!» — корила себя, плетясь по дороге. Пока через защитный вакуум не прорвалось неистовое лошадиное ржание.

Я обернулась и увидела взбешенного Красавчика, что уже носился по полю, не давая себя окружить людям, и лягался, уклоняясь от атак пса. И как всё к этому привело?.. Но чтобы получить ответ, пришлось вылезти из воображаемой скорлупы.

— Что произошло? — спросила у своего охранника.

— Похоже, Хагон обернулся конем, чтобы сбежать, — ответил Рудольф, сощурив глаза. — Пойдемте скорее, здесь небезопасно.

«Абсурд какой, — негодовала я, вслушиваясь в крики.