Легенда о Глорусе

«Может ли это говорить о том, что северная часть здания старее? Стои́т давно, хранит что-то, пряча от посторонних глаз? Зачем еще завесили все окна и закрыли проход? Там что-то есть? — рассуждала я, стоя возле арочной двери, запертой на замок. — Вроде видела разбитое окно. Прихвачу зажигалку и попробую залезть с улицы».

Выйти подышать свежим воздухом меня без проблем отпустили, но препятствия на этом не закончились. За домом оказалось вязкое вонючее болото, пробираясь через которое, утопила туфли и надолго впитала в кожу запах гниющей травы.

Не так себе представляла летние спа-процедуры.

Добравшись до разбитого окна, я намотала на руку свисающую с той стороны штору и аккуратно стала выбивать остатки стекла из нижней рамы. Задача усложнилась тем, что осколки должны были падать наружу, в траву, а не внутрь, где, разбиваясь о каменный пол, разносили гулко звенящее эхо, способное привлечь ненужное внимание. Благо никто меня не заметил; проход расчистила быстро и без особых потерь — даже как-то не верилось.

Но туфли всё же бы не помешали.

«Главное на обратном пути не забыть, что под окном валяется куча стекла и не сигануть туда с разбегу. А то подцепишь инфекцию и умрешь», — рисуя в воображении воспаленные раны, перетекающие в гангрену, я с опаской принялась исследовать «склеп», в который забралась.

Северная часть словно принадлежала другому особняку, некогда забытому. Там царили холод, пустошь и могильный мрак. По ощущениям будто снова оказалась на кладбище.

Аж мурашки побежали по спине. Странная атмосфера окутывала то место. Схожая с молчаливой болью, которая забиралась внутрь, под кожу, и крепко оседала на нервах.

Не знаю, показалось ли, или просто вскрылись старые раны, но ледяная пустота словно взаправду пыталась напугать, надавить на больное, чтобы прогнать прочь незваного гостя. Однако чувствами утраты и скорби меня не заставить сбежать. Не скажу, что закалилась, это вряд ли возможно, но, по крайней мере, даже с тяжелыми воспоминаниями на сердце я всё ещё могу двигаться вперед.

Поэтому, вытащив из-под паутины подсвечник, я зажгла три крошечных огонька и шагнула в неприветливую темноту.

В заброшенной части особняка можно было провозиться не один день, но больше всего насторожил темный тоннель в конце коридора. Хотелось пойти туда, но всё же колебалась: повсюду гулял сквозняк, а от заводной румбы и без того слабого пламени меня прошибало холодным потом.