МГУ для ведьмы. Покоряя Тьму

Другая на моем месте обязательно бы порадовалась такой заботе, но я продолжала тихо беситься. Я вцепилась в столовый прибор, словно собралась его раздавить. Пришлось еще раз глубоко, медитативно вдохнуть и выдохнуть. Стало немного легче. Неприятные эмоции отступили, и я смогла спокойно уточнить:

— Почему ты разозлился, и зачем увел меня от друзей? Могли бы пообедать все вместе.

— Я просто хочу побыть с тобой, — как ни в чем не бывало сказал блондин. — Ты разве против?

— Я против того, чтобы ты злился без повода и пугал окружающих, — пробурчала я и вновь ощутила волну злости.

— А я против того, чтобы Адам вообще тянул к тебе свои конечности, которых у него видимо слишком много.

— Боги, — взмолилась я. — Он просто хотел помочь. И все.

— А я просто хочу с тобой пообедать, — раздраженно процедил Риган. — Поэтому пока у нас обоих окончательно не испортился аппетит, давай мы сменим тему.

Усилием воли сцепила зубы и промолчала. Понимала, если сейчас своим недовольством начну раздувать угли, то пожара мы не избежим.

Обед прошел в молчании. Так же молча Риган проводил меня до аудитории и традиционно поцеловал кисть. Я же на прощание легко сжала его ладонь, заверяя, что обида прошла. В конечном счете, вся раздражительность блондина объяснялась воздействием Тьмы. При должных тренировках и поддержке он скоро с этим справится.

В ответ на этот жест Риган улыбнулся краешками губ и, выпустив мою руку, ушел.

Переступив порог аудитории, я первым делом нашла Адама и извинилась за произошедшее в столовой.

— Лира, на тебя я буду обижаться в последнюю очередь, — заверил меня парень. — Тем более, что твоей вины в неуравновешенности нашей светлости точно нет.

Вспомнились слова герцога о моем влиянии на душевное равновесие его сына, и я досадливо поджала губы.

— Как знать, — себе под нос пробормотала я и поставила мысленную зарубку быть более сдержанной и осторожной. После чего произнесла громче: — И на Ригана тоже не обижайся. Я уверена, скоро он придет в норму.

— Ну-у будем надеяться, — протянул Адам, а после трагично закатил глаза и схватился за сердце: — А до тех пор я буду страдать, не смея к тебе прикоснуться.

Я по-доброму усмехнулась.

— Да-да страдай. Страдания, говорят, заставляют расти над собой.

И со спокойным сердцем отправилась на свое место.

— Прекрасна и столь же жестока, — продолжил стенать мне в спину Адам.

— Смирись друг, — поддержал его кто-то из парней. — И найди другой объект обожания.