Снежинка и ректор дракон

Это оказалось слишком неожиданным – я вскрикнула, артефакт выпал с ладоней на пол.

Десять? Быть того не может. Он точно сломан.

Тем не менее, руки у меня все равно затряслись, а сердце забилось чаще. Дверь распахнулась, на пороге возник Хавьер.

– Эйра? Ты в порядке? – он бросился ко мне, все еще сидящей на полу.

– Я… что ты здесь делаешь? – спросила, наконец взяв себя в руки.

Артефакт точно нерабочий, а значит и беспокоиться не о чем.

– Я решил встретить тебя после того, как ты закончишь, – развел руками Хавьер.

Больше всего мне хотелось послать навязчивого бывшего, но помня об обещании императору, я ответила:

– Да ничего, просто случайно артефакт разбила.

– Может его можно починить? – Хавьер поднял кусочки измерителя, глянув на цифры, все еще тускло мерцавшие. – Что это такое?

– Ничего важного, – я махнула рукой. – Оставь, я потом скажу об этом Драксису.

Фрост пожал плечами, но какое-то время продолжил разглядывать артефакт.

Именно такой резерв был у Хавьера Фроста и сейчас сломанный артефакт отразил его верно.

– Надеюсь, твой ледоненавистник не станет слишком ругаться, – хмыкнул Фрост, осторожно положив шарик на стол.

– Он не ледоненавистник, – возразила я, едва удержавшись от грубости.

– Ага, – покивал Хавьер. – Просто он ненавидит магов льда. И что ты вообще в нем нашла? Хотя ладно, не надо. Я обещал не лезть.

– Ага, обещал, но все равно лезешь, – я отвернулась, принявшись собирать письма для Эйдана.

– Давай помогу, – тут же предложил Фрост. – Понесешь это к порталу?

– Спасибо, я сама. Если хочешь, то можешь подождать меня во дворе академии, возле фонтана. Я быстро закончу…

– Тогда провожу, – покачал головой Хавьер.

Спорить с этим не стала, как и соглашаться, лишь хмыкнув в ответ.

Так, вдвоем, мы вышли из кабинета. Я заперла дверь и направилась к почтовому порталу. Фрост следовал рядом, но не прижимался, и вообще вел себя вполне сносно.

Или я стала спокойней, перестав так остро реагировать на одно его присутствие.

Впрочем, хорошее поведение Фроста было последним, что меня волновало. Особенно, после сегодняшнего.

Десять из десяти. У человека, для которого максимум – это восьмерка. Нет, невозможно. Совершенно точно невозможно.