Академия создателей, или Шуры-муры в жанре фэнтези

А сам хозяин сидел за столом и что-то хмуро читал в книге.

― Добрый день, ― поздоровалась я, присаживаясь на стул напротив стола.

― Добрый… ― отложил документ ректор. ― Можете ли вы мне рассказать, что вам сообщила плетельщица?

Ничто в поведении Фаранара не говорило, что он смущен или дезориентирован недавним случаем, когда упал в купальню своей студентки, а она в этот момент была прикрыта лишь пеной.

― Я… Она… ― Я попыталась честно сообщить о кинжале, но произнести ничего не смогла.

― Вот ведь невозможная мегера! ― вскричал глава академии, и я аж застыла, сидя с открытым ртом.

Никогда бы не подумала, что Фаранар такой вспыльчивый! Но в гневе он был совершенно неподражаем: глаза пылают, губы поджаты, сам вскочил, забегав по комнате взад-вперед.

Причем в его движениях чувствовались грация и сила совсем не старика. Даже хромота стала практически незаметной.

― Сейчас такое неспокойное время, а она все печется о своих тайнах и узлах! Безобразие!

Я наконец смогла прикрыть рот, чтобы уже в следующий момент осторожно предположить:

― Но ведь это важная часть нашей подготовки… Может, так и надо.

― Может, ― хмуро взглянул на меня глава академии. ― Только ей все игры, а у меня в академии произошло убийство. Сейчас не до шарад, но разве владычице судеб это объяснишь? ― И, резко выдохнув, Фаранар передразнил, стараясь подражать голосу плетельщицы: ― Ниркор, ты параноик, а чему быть, того не миновать.

После чего, словно очнувшись, обратил внимание, что бушует при своей студентке, которой, в общем-то, совсем не обязательно знать его мнение о других преподавателях.

И совсем не важно, что студентка все это время умиляется, глядя на то, какой ее наставник лапочка.

― Ну, вы понимаете, Элаи, что все это только между нами?

Я лишь кивнула, не в силах сдержать улыбку. Одним секретом больше, одним меньше, какая разница.

― А теперь расскажите мне, как вы смогли сплести защиту, которую не пробил даже Русир?

***

Следующие несколько дней я ходила словно в эйфории: планету мне все-таки вернули, целую и невредимую.

Шар даже предложил это отметить и принес из одного из миров напиток, который назывался амброзией. Ох и напились мы тогда. Друг что-то рассказывал, но я не запомнила. В памяти запечатлелся лишь момент в самом конце вечера, когда мы проникли в кабинет ректора, чтобы поискать там нужный мне предмет.