Обреченные

— Но главное ведь в ваших законах, по которым все наследство переходит старшему.

Мужчина побледнел до серости.

«Значит, угадал, — решил Фретерико. — Ненавистный наследник, которого собственный папаша мечтает сжить со свету. Вот же мерзость».

— Моя бывшая женушка… — мужчина прервался и договорил с сильнейшим ожесточением в голосе: — Мне не нужен кусок какого-то проходимца! Вот еще: тратить деньги на невесть кого!

Самое забавное и отвратительное, он говорил с такой убежденностью, что и иным фанатикам не снилась. И ведь наверняка выяснял у той же знахарки, является ли Райт его сыном.

И ответ получил, но отказался верить.

— От меня попросту не мог произойти порченый!

— Тварь! — Земля ударила Фретерико в подошвы ботинок, и он без малейших усилий перепрыгнул забор, достигавший ему середины груди.

Окружающее поплыло, смазалось. Мгновение. И он стащил с крыльца папашу, отчаянно визжащего и, вероятно, лишь потому сохранившего жизнь: Фретерико привык уничтожать чудовищ и размениваться на падаль ему было противно.

Находись рядом Марго, непременно напророчила этой мрази что-нибудь эдакое, сделав тем самым лишь возможность беды почти неотвратимой. Однако Фретерико так не умел.

— Дерьма кусок, корм для червей, нелюдь! — рычал он. — Кто сообщил тебе о его обреченности на смерть?!

— Тот, кто не ошибается… — просипел тот полузадушено.

— Мне удивительно, что Райта могла породить такая дрянь, как ты, — прошипел Фретерико, вкладывая в голос много больше шипящих нот, чем требовала фраза.

— Пусть бы вместо выродка родилась девка, все проще, так-и-так ушла бы из семьи.

Хлесткая пощечина прервала словоизлияния. Папаша, видно, считал себя бессмертным или являлся слишком глупым раз продолжал говорить такое.

— Если я погибну, непременно вознесусь в сады услады…

— Глуп, — подытожил Фретерико, которого перекосило от подобного названия и понимания посмертного блаженства. — А теперь ты расскажешь мне обо всем.

***

Фретерико не ожидал застать Брандьеберри, когда взобрался на высокое крыльцо двухэтажного дома из красного кирпича, стоявшего на так называемой главной площади.

Здесь же находилось здание для собраний, напоминающее хлев, и полицейский участок, по всей видимости, пустующий не первый год.

— Ох, наконец-то. Я уж заждался, — огорошил его Брандьеберри, распахнув дверь. — Проходите-проходите!

Он метнулся к лестнице, показывая дорогу.

— А мне сказали, ваш экипаж убыл с первыми солнечными лучами, — заметил Фретерико.

— Я отправил семью в город.