Дочь темного мага

В таком положении он стоял около минуты, будто совершенно один находился в этом помещении. Невольно Мила залюбовалась его фигурой. Совершенно не к месту, но юный взор так и цеплялся за рельефную спину и стройные ноги. Она никогда не видела таких широкоплечих и высоких мужчин.

Наконец главный маг повернулся и двинулся к столу.

– Итак, Милалика Боллир, расскажите нам поподробнее, кто же ваши родители? – спросил он, присаживаясь на свое прежнее место, брезгливо сбрасывая на пол осколки стекла. Леденящий душу взгляд сапфировых глаз парализовал сознание девушки очередной дозой страха из-за непонимания случившегося.

Почему шар взорвался?!

Раньше кристалл вообще на магию девушки никак не реагировал...

Встретившись глазами с высокопоставленным собеседником, Мила про себя хмыкнула: "Милалика Боллир..." Он назвал ее по имени?

Оказывается, вот что должно было произойти, чтобы он запомнил фамилию будущей студентки. Да уж... Переполох случился на высшем уровне.

"Неужели это я?" – Данная мысль не давала Миле покоя.

Скорее всего, произошел действительно просто сбой кристалла. Или синеглазый деспот и вправду думает, что плохо обученная юная магиня сотворила подобное? Странные вопросы...

Переступив с ноги на ногу, девушка ответила:

– Да простые люди. – Не понимая в чем, собственно, суть вопроса, Мила старалась казаться спокойной. Сердце отчаянно билось в грудной клетке, девушке стоило неимоверных усилий оставаться на месте и не сбежать.

– Простые, говорите? – Маг посмотрел на молоденькую особу так осуждающе, будто сказанное ее было ложью для его ушей.

– Мой отец – Августо Боллир, а мать – Белладонна Боллир, – без тени сомнения ответила на его вопрос.

– Девичья фамилия матери? – резко произнес он. Мила чувствовала себя, словно она провинилась, и судья решает помиловать или казнить.

– Калистор, Белладонна Калистор! – произнесла она с достоинством.

– О нет! Не может быть! – как-то странно побледнели экзаменаторы и начали шептаться между собой, а у блондинки от потрясения отвисла челюсть, и она забыла ее закрыть, так и сидела в ступоре.

Брюнет сжал кулаки с такой силой, что даже костяшки побелели. Его взгляд резко помрачнел, и на скулах зашевелились желваки. Если сказать, что он был зол, значит – не сказать ничего.