Игла в моём сердце

До са́мого логова Кощеева добралась, третий день уж тут, а толком ничего и не видала ещё! — и сделала вид, что сплюнула, как дед иногда притворялся, когда серча́л, чтоб пол не пачкать.

Что так, что эдак выходило, что делать что-то надо. Сидеть взаперти было и скучно, и тревожно. Уже закат через пару часов, а никто так и не пришёл к ней проведать и справиться, куда девка приставленная делась и отчего по поручениям не приходит. Так что Василиса собралась с мыслями, набросила полушубок, чтобы не озябнуть в студёных коридорах, и пошла сама.

Снаружи никого не оказалось. Башня верхушкой торчала в три витка лестницы, а дальше соединялась с остальным за́мком. Всё его великолепие из широкого окна палат, как ни старайся, не увидать было, а вот из высоких стрельчатых окошек, которые шли вдоль спирали лестницы — вполне.

В первом — широкая круглая башня над Кощеевым залом, и не краем, а полностью. Колдовской голубовато-зелёный свет в окошке и сейчас виднелся, будто Кощей уже вернулся и с пламенем своим холодным забавляется.

Впрочем, почём знать-то? Вдруг оно всегда там горит, а хозяин как уехал в поле, так и скачет где-то, чтоб подальше от своевольной матушки, которая вопреки велению поселила царевну-уродину под носом?

Во втором окне можно было разглядеть глубокий двор-колодец, по которому гостью вели на заре, высокие ворота для телег, куда, видать, та широкая кружная дорога вела, и напротив — соседнее крыло с пристройкой. С той самой, где позавчера топили баньку.

В третьем — крышу двумя этажами ниже, что соединяла эту башню и другую, чуть меньше.

За ней торчала ещё одна, но значительно выше и шире. «Это если Рассветная есть, то та, должно быть, Закатная» — подумала Василиса и глянула на синеющие за всем этим изломы гор на севере.

— Краса какая, — чуть слышно проговорила она, любуясь видом. — А за́мок башенками на грибницу похож. Опята, да и только!

Даже весело сделалось на минутку, но тут эхом откуда-то неясно раздался детский плач, и девушка поспеши́ла вниз к той кухне, где вчера встретила кухарку, что говорить умела.

Сейчас там оказалось пустынно, и лишь две зало́жные бабы монотонно нареза́ли что-то к ужину. Еды просить гостья не стала. И побоялась, и не так уж была голодна — спасибо Дуне, что вчера расстаралась. Го́лоса старушки слышно не было, той кухарки, что вчера тут командовала — тоже, так что, набравшись храбрости, царевна подошла к отложившей нож беспоко́йнице и попросила проводить к Кощеевой матушке.