Игла в моём сердце

И едва приблизилась на пять шагов к избе, как внезапно картина переменилась, и вот перед ней уже не домовина старая, а уютный терем с горящими окошками, распахнутыми дверьми и высоким крыльцом, с которого улыбается кудрявая полуседая женщина в цыганской одежде.

— Давай-давай, краса, — поманила она, — смелее. Дом выстудили уже! Ох и устрою я пакостникам этим, что слухи про меня злые распускают! Ох и устрою!..

С этими словами она развернулась и, чуть подволакивая ногу, стала подниматься, вынуждая озябшую гостью последовать примеру.

Оказавшись в сенях, царевна разом ощутила, насколько замёрзла и насколько голодна! А из светёлки уже нёсся дивный аромат свежего хлеба, жареной дичи и душистого сбитня.

— Как звать-то тебя, де́вица? — с усмешкой спросила цыганка, прилаживая за спиной гостьи засов на дверь.

— Василисой, — ответила она, не решаясь пока снять полушубок.

— Это та, что Царевна-Лягушка, что ли?

От едва потеплевших щёк отхлынуло, девушка попятилась, но деваться было уже некуда — дверь заперта.

— Да не бойся ты! Слово ж дала тебе! — с досадой тряхнула кудрями женщина.

— А откуда знаешь, что я́ это? — чувствуя, как вернувшееся из пяток сердце бьётся аккурат у ямки под горлом, спросила Василиса.

— Да уж сложно не знать, — усмехнулась хозяйка, — кадыть всё царство гудит, мол, сбежала царевна! Ликом страшна, душою черна, колдовством злым мужа проклясть хотела, а как не вышло, так в бега и ударилась!

— Это что же, про меня всё сказывают?! — опешила девушка.

— А ты ещё беглых царевен знаешь, а? Красавица? — хмыкнула цыганка и, уставив руки в боки, кивнула вглубь терема. — Давай уж, снимай шубу свою, я баньку уже протопила, сейчас попаримся опосля ветра студёного, косточки прогреем, а потом и вече́рять сядем. Тогда и расскажешь, как на самом деле было.

— Ты… мне веришь? — с надеждой спросила Василиса, таки стягивая полушубок.

— А ты мне? — дёрнула бровью женщина. — Про меня тоже всяко сказывают, да гляди ж ты — ещё в печи не зажарила! — и невесело засмеялась.

— И то верно, — с благодарностью кивнула гостья. — А тебя-то как звать, хозяюшка?

— А ты, выходит, когда шла, и не знала, к кому? Али просто мимо проходила?

— Ночлег искала, — призналась девушка, растирая рябые руки и наконец-то не чувствуя ломоты́ в заиндевевших запястьях.

— Понятно, — усмехнулась цыганка и сказала: — Ягой зовут. Коли не догадалась ещё.

И цыкнула, показав острый клык.