Игла в моём сердце

Куда шагала, и не понимала. Пыталась сбежать, да разве сбежишь от само́й себя? Вот и не вышло.

Сейчас Василиса уже привычно поджала колени к груди, спрятала руки в рукавах и спала, как с детства привыкла — не дрожа от лесных звуков и шорохов. Спасибо матушке, что научила, как ночлег себе сделать, ежели из избы гонят. Часто приходилось её же наукой пользоваться, когда родительница больно серчала, и наставало время уносить ноги, покуда не остынет. Благо, лесные звери ни разу не обидели дитя. Может, леший подсобил, а может, за свою приняли, лесную? С таким-то обликом.

Утром девушка посмотрела на себя. Случайно, так-то не хотела, давно привыкла сразу поверхность баламутить, чтоб не мелькнуло ничего. Да задумалась, вода в запруде успокоилась, и отражение выплыло жабьей рожей.

Пучеглазая, губищи с палец каждая, а сама отощала, будто Кощеева родственница. Да не будь у неё кожи рябой, и без того за лягушку сошла бы как пить дать! А так, жаба и есть — жаба. Царь-батюшка ещё милостивый оказался, прозвище доброе дал, чтоб злые языки утихомирить.

А царь ведь с самого начала её по-отцовски приветил как родную! После венчания подошёл и руками всплеснул: «Ах ты, мастерица-искусница! А есть в тебе дар божий! Не ожидал я прыти такой! А коли мужу за ночь рубаху вышила, чего б тебе и мне не вышить, а? Уж порадуй батюшку!»

Она и старалась, что ей, сложно разве? Для своей-то семьи родной! Теперь-то из всех близких у неё лишь они, почитай, и остались.

В путь отправилась с рассветом. Потирала раскрасневшиеся и кровоточащие на трещинках бородавчатые руки, дышала в ладошки, чтобы отогреть нос, и ждала, когда Ярило смилостивится и даст тепла поболе. Но сегодня Ярило, похоже, был занят, и небо заполонили низкие тучи, грозя стылым дождём.

— Кабы не захворать на беду, — опасливо поёжилась царевна, видя впереди полосу леса и речку.

От неё несло стылым туманом, и бурлящая на порожках вода нисколько не походила на кипящую, как любили сказители сравнивать.

Впрочем, сказки Василиса слушала всегда охотно. Особенно, когда дед Тихон рассказывал. Так-то он больше книжки умные читал и её приучал к науке, бередя душу грёзами. О чудесах заморских, о битвах славных, о временах дремучих. Как травками лечить, как три ведра одной рукой за рычаг поднять, как без пальцев чи́сла перемножать да делить.