Мое фиалковое наваждение

Он не мог не чувствовать вины за то, что не смог защитить тебя и помочь тебе выполнить задание.

— Я здесь. — прошептал он, когда я села на кровати и собиралась встать. — Мы найдем способ вытащить тебя отсюда, я обещаю. — горячо заверил он, глядя в мои глаза.

Глава 29. Лиоль приступает к действиям

Гвардейцы увели меня и заперли в комнате. Я осталась в ней ждать помощи или своего конца. Это была простая комната, в ней было мало мебели: кровать, шкаф, маленький стол и стул. Все мои вещи остались в общежитии, я не успела их забрать.

Я вздохнула и легла на кровать. Что было делать дальше я не знала.Лиоль провожал тебя взглядом, пока тебя уводили гвардейцы, на его лице отражалась смесь беспокойства и решимости. Он знал, что должен был действовать быстро, но он также должен был быть осторожным. Он не мог позволить себе ухудшить всю эту ситуацию еще больше.

Лиоль постучал в кабинет ректора, и тот принял его. Ректор сидел за своим столом и просматривал какие-то бумаги.

— Заходите, Лиоль.

Парень подошел к нему, его голос был уважительным, но твердым.

— Милорд, мне нужно поговорить с вами по вопросу большой важности. Он касается одного из студентов вашей академии.

Ректор поднял глаза, в них была усталость.

— Какого рода вопрос? Это срочно?

Лиоль кивнул.

— Да, это так. Одна из учениц, молодая леди, по имени Мелисса Датори, была несправедливо заключена под стражу и помещена в изоляцию по приказу проректора. Мне нужна ваша помощь, чтобы восстановить справедливость.

Благородное лицо ректора вытянулось, когда он услышал эту информацию.

— Проректор? Вы уверены? Это серьезное обвинение.

— Я готов предоставить доказательства. — с жаром заявил Лиоль, готовый пойти на все, чтобы найти для тебя выход.

— Вижу, это надолго. — ректор отложил документы и сложив кончики пальцев вместе, с расслабленным видом откинулся на спинку своего ректорского кресла. Между его бровями пролегли морщины, а глаза внимательно смотрели на Лиоля. Он простер руку в сторону кресла, предлагая ему сесть.

Лиоль поблагодарил и опустился в кресло с присущим ему изяществом.

— Теперь слушаю вас, Ланкерстн.

И он начал.

Я легла на кровать и, подняв руки над головой, разглядывала слабые магические путы с магическими символами, которые едва заметно проступали на моей коже: доказательство нашего обета доверия с Лиолем. Он не мог мне соврать. Иначе бы ему было больно. Но путы на его руках не стали красными, это был сигнал о том, что он говорил правду.