Правила эксплуатации, или Как не выйти замуж. Книга 2

– Хотя нет, неизвестно, повезет ли тебе на кладбище снова и не тронет ли нежить. Не хватало, чтобы ты пострадала. Или еще кого приволочешь. И даже не знаю, что хуже! – буркнула я. – Значит, Володя тащит тело обратно на кладбище, а Велес… – посмотрела я на друга и пригорюнилась. – А я тебя провожу до деревни, – кривя лицо, давая понять волку, чтобы тот проводил нас, но в отдалении, оповестила я собравшихся.

– Гав? – вякнул друг так неуверенно, что мне отчетливо послышалось «ась?».

– Ты что же, его не вылечишь? Он же помрет! – возмутилась Василина.

– Вот именно. Но лучше, чтобы он это сделал не на моем участке! – деловито кивнула я. – Я, знаете ли, баню люблю, а вот открытый огонь – не очень. А у него работа такая, опасная, – нашлась я. – Должен был предвидеть риски!

– Как ты можешь такое молвить? Ему нужно помочь! – уперев руки в крутые бока, заметила девица, пока я, сглотнув, вспомнила про то, что девица – обладательница пудовых кулаков и любительница жертвоприношений. Пусть пока только бужениной, но мало ли.

– Я – не всемогущая! И сильно рискую, если он вдруг помрет! Никто, понимаешь, никто не станет разбираться. Всех «собак» на меня повесят! Не обижайся, – быстро добавила я, посмотрев на друга. – Меня ненавидят в этой деревне и только ждут подходящего случая, чтобы избавиться!

– О чем ты говоришь? – кажется, сильно удивилась Василина. Почудилось, будто искренне, что меня обескуражило. – Все деревенские тобой дорожат и уважают! Я столько раз слыхала, сколько и как сильно ты помогаешь, стоит токмо тебя попросить.

Я сама-то решилась прийти к тебе, лишь опосля, как наслушалась, что ты никогда не откажешь в беде. Никогда! – припечатала она меня последним словом так, что я вздрогнула и немного застыдилась.

– Ну да, конечно! Потому, стоит только мне появиться, как тут же слышу слова осуждения, – уже не с такой уверенностью покивала я, и то, что слова звучали, как оправдание, смущало. Даже злило.

– Знамо дело! – всплеснула она руками, отчего мне инстинктивно захотелось упасть на землю и притвориться дохлой.

– Староста, тетка Агафья и другие старики не жалуют тебя и распускают слухи… Но токмо потому, что считают, будто к тебе деревенские стали прислушиваться более, чем к ним!

– Что? – изумилась я.

– А ты совсем не замечала? Я слыхала, как батюшка Кирилл жаловался моему папке, что все больше молодух не к нему на исповедь идет, а к тебе. Тихон серчает, что за советом старосты, к его сыну обращаются, а тот о тебе только хорошо отзывается.