Царица Теней: возвращение Персефоны (с иллюстрациями от нейросети)

— Оставь в покое Марка и Ариану, — произнёс он после небольшой паузы, — позволь им завершить свой путь. У них была достойная смерть.

Лина заплакала и замотала головой.

— Значит, я даже не смогу попрощаться? Они...

— ... не увидят в тебе свою дочь, потому что, позволю себе быть объективным, ты не их дочь. Ты Персефона, царица этого мира, и навсегда останешься такой для них. Но ты сможешь их навещать, если захочешь, и можешь остаться сейчас... место рядом со мной свободно. Если ты готова...

Лина ощутила непреодолимое желание остаться, но что-то внутри мешало ей, и она отступила.

— Нет. Нет... — её мир переворачивался с ног на голову. Совсем недавно она знала, кто плох, кто хорош, где тьма, а где свет, сейчас же всё смешалось в неясные полутона, и тьма стала казаться самым ярким светом, а свет болезненно обжигающим кошмаром. Лина попятилась от Аида, через несколько шагов развернулась и пошла к выходу, а переступив порог Зала, побежала обратно во дворец.

______________________

[1]

Эак, Минос и Радамант — судьи мёртвых, исполнители Аида, до возведения в ранг судей были смертными царями, сыновьями Зевса, титулы и должности в царстве Теней получили за установление закона и порядка на земле.

Глава 9. Две богини

Приподняв юбку, Лина взобралась на холм у причала в поисках обратной дороги и обернулась — Мёртвый ветер ударил ей в спину, растрепал волосы и нырнул в складки платья. Тени мелькали вдали, проходя свой путь по берегу Леты, откуда очень скоро им предстояло испить воду забвения и навсегда оставить прошлое в прошлом.

— Отчего ты грустишь? — детский голосок заставил Лину отскочить в сторону. Перед ней откуда-то взялась маленькая девочка, лет пяти от роду, с большими тёмными глазами и мышиного цвета волосами.

Лина быстро вытерла слёзы. Были это игры богов или местный дух, о котором не говорилось в легендах, ей в любом случае следовало быть осторожной.

— Кто ты? — спросила она охрипшим от слёз голосом.

Девочка улыбнулась уголком губ и подняла взгляд, разительно контрастирующий с её внешностью. Дитя с душой древнего существа, мудрость, облачённая в наивность, слабость, скрывающая божественную суть.

— Я... — детский голос вдруг размножился и разнёсся длинным эхом над туманом, а затем девочка преобразилась.