Царица Теней: возвращение Персефоны (с иллюстрациями от нейросети)

Аид изменился в лице.

— Зевс даровал тебе право занять трон подле меня, я не могу тебя отпустить.

Персефона тоже погрустнела и вздохнула, накрутив каштановый локон своих длинных волос на палец.

— Если я царица, разве не могу я по собственному желанию подниматься на поверхность и ходить, куда вздумается?

— Ты царица лишь на словах, лишь потому, что в царстве Теней я слово и закон, Персефона. Чтобы стать царицей, ты должна разделить со мной зёрна граната...

— А если я откажусь? — она заинтересованно склонила голову.

Аид не ответил, он повернулся и сделал несколько шагов в сторону — тусклый свет дворцовых лампад осветил его профиль. Он молчал так долго, что Персефона решила, будто не услышит ответ, но Аид ответил. Вопросом на вопрос.

— Тебе здесь так плохо?

— Плохо? — Персефона задумалась. — Здесь... тоскливо. Боги считают это место кошмаром, полным ужасов и страданий, а тебя... — она прикусила губу.

— Боятся? Я знаю... — Аид грустно улыбнулся и снова посмотрел на неё. — А ты? Ты тоже.

Персефона вскинула на него полный искреннего удивления взгляд, отрицательно мотнула головой и подошла к нему — встала на расстоянии вытянутой руки, покачиваясь на носочках.

— Нет. Только не я... — его взгляд обрёл тепло и тут же заледенел, когда она сказала, — но я скучаю. По маме, цветам и синему небу, по другу южному ветру и...

Чем дальше она говорила, тем сильнее его лицо искажалось страданиями и болью. Аиду с трудом удавалось контролировать проявление эмоций.

— Я не могу тебя отпустить, — перебил он, в конце концов, справляясь с собой, — я не хочу тебя отпускать, потому что, отпустив, потеряю. Навсегда. Деметра не позволит тебе вернуться, не позволит нам увидеться даже в присутствии тысячи богов.

В порыве каких-то ещё не до конца понятых ей эмоций, Персефона шагнула вперёд и, запрокинув голову, заглянула ему в глаза. Слова, что так долго таились в ней и не находили ни формы, ни выхода, сорвались с губ.

— Но я хочу вернуться.

Аид шумно выдохнул. Его руки, которыми он схватил её за плечи в это мгновение, дрожали.

— Тогда раздели со мной гранат, — прошептал он, страшась спугнуть внезапно возникшую надежду, — раздели его со мной, и Деметра не сможет запретить тебе вернуться.

Мольба во взгляде, в голосе, в прикосновениях... Персефону не нужно было умолять, она сама давно уже этого хотела, и ещё до того, как решилась признаться самой себе.