Царица Теней: возвращение Персефоны (с иллюстрациями от нейросети)

Аид подал ей руку, когда она подошла к нему, и вытянул из воды. Их взгляды пересеклись.

В этом моменте, в этой единственной секунде раскрылась целая вселенная, сошлись все точки пространства и времени, и мир замер, затих, позволяя им остаться наедине, проникнуть друг в друга и почувствовать связь до того, как реальность разрушит всё светлое и чистое, что дарит первая встреча. Аид понял, что ни одно его предположение не оправдалось: на него смотрели глаза прежней Персефоны, но было в них нечто новое, нечто такое, отчего он почувствовал себя слабее.

Лина же думала о другом. Она вспоминала, и чем ярче становились её воспоминания, тем больше тускнел её взгляд, наполнялся печалью, болью и сотнями других чувств, которые Лина даже при желании не смогла бы перечислить все.

Аид так и держал её руку, не в состоянии разорвать прикосновение. Лина сделала это сама.

— Ты пришёл за мной.

Аид, будто очнувшись от наваждения, моргнул и едва заметно повёл головой.

— Разве я мог не прийти? — он снял свою сухую мантию, накинул Лине на плечи и завязал на шее с таким видом, будто кутал промокшего под дождём ребёнка. Одежда Лины под мантией мгновенно высохла.

— В прошлый раз так и случилось... — к удивлению Аида, Лина не только восприняла его учтивость, как данность, но ещё и царственно подняла руку, в просьбе выслушать до конца.

Он вздохнул, собираясь просить прощения, но вместо извинений, вместо сотен важных слов, которые следовало бы сказать, спросил:

— Как много ты вспомнила?

Лина откинула волосы на спину.

— Я вспомнила всё, — прошептала она. — Всё, что связывает меня с тобой, — губы её задрожали, и она сморгнула капли слёз. — И ничего не забыла из смертной жизни, воспоминания перемешались, и я.

Аид сглотнул, невольно опуская взгляд. Смотреть на неё было так же трудно, как поднимать глаза на солнце в зените.

— Я тоже обрёл душу, — еле слышно сказал он и добавил громче. — Прости меня...

— Прощение для великодушных... твоя любимая фраза... — она шагнула к нему и взяла его руки в свои. — Но ты всегда был великодушен, Владыка, и я отвечаю тебе тем же. Мы оба знаем, что всё это ты делал ради меня и из-за меня.