Царица Теней: возвращение Персефоны (с иллюстрациями от нейросети)

— Макария не должна ничего знать... по крайней мере, ты не тот, кто должен ей это сообщить. Я даю вам своё согласие, и только тебе объясню почему.

— Не обязательно объяснять своё решение...

Аид поднял руку, в просьбе дослушать и не перебивать — капли с его пальцев упали на поверхность воды и разбежались маленькими кругами.

— Если чувства твои искренни, следуй за своим сердцем. Я не помню, чтобы существовал запрет на браки чистокровных и нечистокровных богов, но вас с Макарией это и не касается. Макария — богиня по праву рождения.

Танатос застыл, готовый провалиться сквозь землю. Только теперь он понял, каким великодушным был Владыка Аид — он мог убить его на месте, испепелить до состояния, из которого ему пришлось бы восстанавливаться столетиями, но Аид говорил с ним, и говорил спокойно. Слишком поздно к Танатосу пришло понимание, что Аид давно догадывался обо всём. От Владыки ничего нельзя утаить, ничего нельзя спрятать, здесь рано или поздно все тайны становятся явными, а деяния открывают истинную суть.

— Владыка, я... если бы я знал, я бы никогда... я бы не посмел. Ваша дочь... это великая честь...

В глазах Аида вспыхнуло лазурное пламя.

— Ты любишь её или нет?

— Да.

— Так иди и скажи ей об этом. Оставь нас... пока я не передумал.

Танатос поклонился ниже, чем требовали правила приличий, и ушёл. Ему не хотелось знать подробностей рождения Макарии, достаточно было и того, что он услышал — после всего, через что им вместе пришлось пройти, счастье казалось заслуженной наградой, и не важно, кем они были в своих статусах и ролях.

***

В царстве Теней наступала ночь, чёрные облака пепла затягивали алое небо, ветер затихал, а мольбы блуждающих душ становились пронзительнее и громче. Только здесь, у лечебного источника, всё было по-другому: чем темнее становилось небо, тем ярче сияли зелёные камни грота, тем больше оттенков появлялось у воды. Звуки сюда не доходили, а шорох водопада, ускользающего в источник, дополнял тишину и успокаивал.

Вода в источнике почти не двигалась и казалась ровным слоем глянцевой глазури, посыпанной серебристой сахарной пудрой. Мокрая одежда Аида и Лины — тёмная и светлая — переплеталась изящными формами в источнике, напоминая о танцах морских медуз.