Скелеты в королевских шкафах

Королева выглядела счастливой матерью, обретшей давно утерянную дочь. Король тоже не казался недовольным, вот только все время обеда бросал на будущую невестку задумчивые взгляды, которые меня несколько пугали.

Леди Рион и леди Дорен таращились на меня весь обед. Видимо, пытались понять, как теперь строить отношения, ведь Олирия должна вскоре уехать, а дружба с будущей королевой открывала неплохие перспективы. Дарма злилась и так надувалась, словно ей нанесли кровное оскорбление, Гемма была намного более спокойной.

— Вы не откажетесь подарить мне первый танец на балу сегодня вечером, инорита Уэрси? — вдруг спросил король.

— Ваше Величество, я хотела бы после обеда вернуться в академию. У меня был тяжелый день, и я не очень хорошо себя чувствую.

— Дорогая, — вмешалась королева, — мы приготовили тебе комнату как раз для таких случаев.

— Я благодарна вам за заботу, Ваше Величество...

— Мама, — повелительно поправила она.

Олирия замолкла на полуслове и в удивлении уставилась на родительницу.

— Мама, — согласилась я.

— Фамильяр? — удивилась принцесса. — Откуда?

Вот он — шанс совершить доброе дело для Аделины. Да ее зелье сейчас так разрекламируется, что половина дворца побежит покупать. Главное, чтобы у Лины запасов хватило, хотя она ведь и новое под заказ может наделать. После рассказа о результатах дегустации принцесса настолько вдохновилась, что готова была бежать в общежитие прямо сейчас, не дожидаясь конца обеда.

* * *

В общежитие приехала не только сама принцесса, но и обе ее подруги, которым Олирия все уши прожужжала, чего хочет больше всего на свете и что должно у нее получиться. По дороге я в таких красках описывала открывающиеся возможности, что в комнату алхимички они пришли с огромной жаждой покупки так им необходимого зелья. Как ни странно, Аделина не выглядела довольной такой популярностью, долго мялась, но все-таки продала зелье принцессе и ее свите.

Когда покупательницы ушли, я требовательно спросила:

— Признавайся, что случилось. Я так понимаю, ты свою неожиданность все-таки получила, только она не оказалась приятной?

— Не то чтобы неприятной, но неожиданностью точно, — порозовела Аделина. — Даже не знаю, рассказывать ли, боюсь, что настолько упаду в твоих глазах, что не захочешь со мной дружить...

— Значит, что-то неприличное, — поняла я. — Неужели инкуб вызвался? Хотя нет, его бы мы не пропустили.