Скелеты в королевских шкафах

* * *

— Ваше Величество, — подобострастно говорил полноватый мужчина с длинными локонами и бородкой клинышком. — Я бы хотел узнать о вашем решении по поводу наследования герцогства. Я, как самый близкий родственник пропавшей герцогини, вправе рассчитывать, что мое прошение будет рассмотрено и вынесено положительное решение.

— Мне очень жаль вас огорчать, маркиз, — спокойно ответил король Генрих, — но, поскольку наследник герцогства жив, ваше прошение не может быть удовлетворено.

— А чем ты это докажешь? — вкрадчиво спросил Гердер. — Одних слов, при всем моем уважении, совершенно не достаточно для отклонения законных требований маркиза Орандона. Где подтверждение того, что наследник существует?

Маркиз, внезапно обретший поддержку в лице кронпринца, просиял и закивал. Он и не надеялся на положительное решение, считая, что корона, уже принявшая герцогство под управление, не расстанется со столь лакомым кусочком. А тут Его Высочество Гердер встал на сторону наследника!

— Что ж, — задумчиво произнес король, — раз уж вы подвергаете мои слова сомнению, думаю, вы не откажетесь подождать несколько минут.

Всеоре Генрих вернулся, держа в руках перстень-артефакт герцогов Шандор, который и продемонстрировал маркизу Орандону.

— Вы ведь знаете, что это, не так ли?

— Герцогский перстень, — удивленно ответил маркиз.

— И не просто перстень, а артефакт.

В настоящий момент камень в нем голубого цвета, это говорит о том, что существует законнорожденный наследник. Если бы такового не было, цвет камня был бы белым, а если бы наследник принял герцогство, то камень стал бы ярко-синим. Я в достаточной степени доказал свои слова?

— Конечно, Ваше Величество, — смущенно забормотал маркиз, — да я никогда и не сомневался.

— А собственно, где наследник? — хмуро поинтересовался Гердер.

— Мне кажется, что предъявления только перстня мало.

— Думаешь? — усмехнулся король. — Что ж, давай вынесем вопрос на Совет лордов. Но мне кажется, что решение будет не в пользу маркиза.

Когда Орандон покинул кабинет, кронпринц спросил:

— И с каких это пор, дорогой отец, ты обворовываешь мой кабинет?

— С тех самых пор, как мой сын начал обворовывать моих подданных, — спокойно ответил король.