Эйва. Дочь северного ветра

На тарелке лежали четыре куска пирога с капустой, в миске шесть вареных яиц, там же нарезанная на крупные куски чесночная колбаса, в небольшой пиале блестела растаявшим маслом рассыпчатая каша. Мысленно удивившись такому количеству еды, я вскоре убедилась, что Бенга прекрасно знает своего вождя. В считаные минуты с большинством блюд было покончено. Муж, как всегда, ел шумно, жадно, странным образом притягивая к себе мой взгляд. Было приятно наблюдать за тем, как он ест, невольно поддаваясь такому отличному аппетиту.

— Ты угостишь меня тортом? — спросил муж, отпивая глоток отвара. Гуда, услышав слова вождя, вдруг сжалась и испугано на меня покосилась.

— Да, я принесу сама, — кивнула, поднялась из-за стола, ещё раз взглянула на служанку, проговорила, — я должна убедиться, что он удался.

На кухню я буквально влетела, ожидая худшего, и мои подозрения, к сожалению, оправдались. Торт был испорчен, по нему будто потоптались, и сейчас он отвратительной серой кучкой лежал на тарелке, вокруг которой замерли кухарка, девушки и Хольми.

— Диса! Простите, не ведаю кто мог такое сотворить, — испуганно воскликнула Бенга, пробормотав, — и не отлучались надолго… кто посмел испортить?..

— Кто бы это ни был, он за это ответит, — проговорила, вспомнив слова мужа, что он за мной присматривает, натянуто улыбнувшись, добавила, — что ж, хорошо, ты испекла сладкий пирог к отвару, а торт я вечером новый испеку и очень надеюсь, что на этот раз он будет цел.

— Глаз не спущу с него, диса, — уверенно заявила кухарка, рьяно закивав, — и управиться с ним помогу… вы уж простите.

— Вдвоём у нас получится лучше и вкусней, — ответила, ещё раз окинула взглядом замерших и настороженных Свею и Иде, покинула кухню. Возвращаясь в покои, я в очередной раз убедилась, как всё предсказуемо. Оставляя торт на кухне, была уверена, что его испортят, и знала, что Бенга никогда себе этого не позволит. Женщина, которая с такой тщательностью очищала тыкву и срезала с мяса жилки, любит свою работу и ценит труд не только свой, но и других людей.

Её помощницы беспрекословно её слушают и уважают, поэтому тоже не решатся на подлость. Хольми... он мог нечаянно опрокинуть, просто из любопытства заглянув, но его сердитый вид и беспокойство за маму чётко указали, что он здесь ни при чём. А вот Гуда… которая время от времени бросала на меня взгляды, полные ненависти, думая, что я этого не замечаю, прикрываясь за послушанием и кротостью, способна и не на такое.