Призванная для дракона

Застыв в полушаге от неё, мужчина вкрадчиво произнёс:

– Хочешь сказать, ты не знаешь, чей это ребёнок?

– Нет…

– И не знаешь, почему пыталась покончить с собой?

Подчиняясь невольному порыву, Тая коснулась горла, а потом запрокинула голову, и их взгляды встретились. Его пронзительно-острый, изучающий, проникающий в самую суть, и её – растерянный, потрясённый, но почти смирившийся с собственным сумасшествием.

Тая коротко выдохнула. Близость этого мужчины подавляла её и смущала.

– Я не помню, – повторила, отводя взгляд.

– Не помнишь?

Она почувствовала удивление в его голосе.

– Да… Все что я помню, это как уснула у себя дома, в Строгино. И тогда еще не было… этого, – она выразительно посмотрела на свой живот.

Каждая фраза давалась ей через силу. Не так-то просто признаваться, что тебя бросил муж, что тебя предала подруга. Но Тая и не стала всё рассказывать, что-то удержало от признания.

Зато Крейн, судя по всему, сделал собственные выводы из её слов.

– Что ж, – произнёс он задумчиво, – ты носишь дарга, в этом я уверен так же, как в том, что я сам дарг. Но кто отец малыша – мне не известно. Кто-то или что-то скрывает его суть.

Тая сжала пальцы в замок.

Кто из них сумасшедший: она или всё-таки этот Крейн? О каких даргах он постоянно упоминает? Может, это национальное меньшинство, типа курдов? Или секта, вроде Церкви Завета или старообрядцев? Если так, то аскетичная обстановка этого дома только подтверждает правильность её выводов.

– Простите, – она постаралась говорить медленно и спокойно, – вы не могли бы пояснить ваши слова?

Крейн выглядел ненамного старше её собственных тридцати пяти лет, но Тая не могла обратиться к нему на «ты». Что-то останавливало каждый раз. Какое-то подспудное чувство.

Мужчина покачал головой.

– Кажется, я знаю, как ты сюда попала. Человеческие девы не приходят добровольно в Проклятые земли.

От этих слов сердце Таи болезненно сжалось. Она в защитном жесте прикрыла живот. По своей – не по своей, какая разница, если она столько слёз пролила, мечтая о ребёнке? К тому же, если что-то плохое и было, она всё равно не помнит.