Привет, Яга! - 2

Она пришивала пуговицу к моей гимнастерке и быстро сыпала словами:

- Как приедешь на фронт, сразу напиши мне, понял? Только обязательно, не забудь. Ты помнишь адрес?

Моя Тасенька… Настасенька, Настёна. Я помнил наш общий адрес до сих пор, мог бы повторить его миллион раз, если бы это могло приблизить меня к ней хоть на каплю, хоть на секунду. Мы жили в коммуналке, и, засыпая, я знал, что ее носик находится как раз напротив моего, отделенный лишь тридцатью сантиметрами старой кирпичной кладки - наши кровати стояли как раз напротив друга, по разные стороны одной стены, в соседних комнатах.

Во сне я бы мог быть с ней, вот только спать я не мог. Сквозь закрытые веки в глаза все равно пробивался мутный свет Черного Солнца, и Тасенька расплывалась, уходила от меня все дальше, махая белым платочком на перроне. Почему женщины так быстро перестали носить с собой в сумочках белые полотняные платочки? Чем же они машут теперь, провожая любимых на войну?

Из тягуче-горькой полудремы меня вывел стук. Гады опять пытались добраться до главных опор блиндажа! Вот Гансы недобитые! Я был уверен, что твари, нападавшие на мое жилище каждый день, во время жизни на Светлой Стороне тоже мучили и убивали.

После смерти для них, поди, ничего не изменилось. Хрипы снаружи порой напоминали человеческую речь, но разобрать в ней ничего было нельзя. Я повернул голову так, чтобы видеть кусочек грязно-желтого неба в прореху на первой стене. Небо иногда затемнялось на долю секунды – над блиндажом кружили тени, я называл их Карлушами.

И небо, и земля Обратной Стороны были полны нежитью, которая жаждала до меня добраться. Не сразу я понял, что облик кота был для меня не только способом сохранить молодость и силу, но и маскировкой. Припомнился голос прежней Яги:

«Васенька, мы сейчас с тобой пойдем в одно место. Ты не бойся, там все будет по-другому…»

Много лет после этого я видел Тот Свет глазами кота, старался ходить тут по ночам, как Яга наказывала. Не думал, что в облике человека, под светом здешнего солнца, твари примут меня за своего, узнают мертвеца, место которому давно среди них.

Я за столько лет уже и позабыл, что давно мертв.

Образы из двух моих жизней вставали перед глазами, меняясь, как в калейдоскопе. Спать под Черным Солнцем не получалось, зато здорово грезилось. Мама, Настёна – мой друг и товарищ, моя верная… почти невеста, старая Яга – моя спасительница и, вот, наконец, пришла та, мысли о которой я гнал от себя, чтобы они не разъедали голову как горячий свинец.