Варя

— А с его дочерью?

— Имела честь познакомиться и с Варварой Федоровной.

— Она немного необычная, правда?

— Мне так не показалось. Хотя, возможно... Я не знаю...

— Хорошо, — граф поднялся из-за стола. — Это неважно. У меня нет к вам больше вопросов... Разве только, если позволите. Я понимаю, что прозвучит грубо. Но... что с вашим лицом?

— Э... природные изъяны.

— Надо же! А я думал профессиональные! Можно подумать, что краска... Нет, теперь я вижу. Прошу прощения.

— Я привыкла. Всё хорошо, — Варя кисло улыбнулась.

Ничего, она всё вытерпит и вернет себе красу.

— Ясно. Что ж, теперь я готов сопроводить вас в мастерскую. Хочу показать картины, нуждающиеся в вашей помощи.

Вновь миновав парадную, а затем свернув из неё в узкий коридор, Лев Васильевич и Варя остановились подле двери с ржавыми петлями. Когда они противно заныли свою жалобную песнь, граф виновато улыбнулся:

— Работы в доме много, людей пока мало. Я скажу Гришке, чтобы принёс вам маслёнку.

Варя кивнула, разглядывая небольшую комнатку, в центре которой стоял массивный деревянный стол.

Вдоль стен были расставлены картины. Некоторые вынули из рам и будто бросили, как мусор. На одну из работ, привлекающую к себе внимание своим внушительным размером, была накинута белая ткань, слишком чистая для этого захламленного и пыльного места.

— Здесь ещё не успели навести порядок, — словно прочитал её мысли граф, — но я надеюсь, вы и сами справитесь.

Граф прошел до угла и поднял небольшой холст без рамы

— Крыша в правом крыле протекала и некоторые картины повело от сырости.

Нужно будет поменять...

— Подрамники.

— Да, именно. Есть на картинах и пятна грязи, повреждения мелкие. Где-то лак пожелтел.

— Я справлюсь.

— Замечательно. Что касается этого портрета, - граф указал на загадочный высокий холст. - Пока его не трогайте. Хочу сперва убедиться, что хорошо знаете своё дело.

— Разумеется.

Граф поклонился.

— Тогда осматривайтесь. Не буду мешать.

Но вместо того, чтобы откланяться, он уставился на Варю. Его внимательный взгляд так и заскользил по ее лицу.

С излишним любопытством и полным отсутствием приличия неожиданно граф позволил себе рассматривать все ее тёмные «веснушки» и «родимые пятна». Можно понять, такое не каждый день увидишь.

Варе захотелось нестерпимо куда-нибудь спрятаться. Что она и сделала: схватила первую попавшуюся картину и закрыла ею лицо, сделав вид, что внимательно изучает натюрморт. Выдохнула, когда услышала шаги за спиной. Но внезапно в комнате стало тихо.