Варя

Держалась та поодаль от остальных, шла лёгкой походкой, несмотря на тяжелую корзину в руках. Во всём её облике было столько изящества, будто не крепостная она вовсе, а самая настоящая барыня, не хуже княгини какой. Варя, увидев её, даже придержала Сметанку — племенную кобылицу, на которой в тот день объезжала владения. Княжна залюбовалась крестьянской.

Какая дивная: сама белолицая, румяная, а коса — тёмная, тяжёлая, блестит медью на ярком солнце. И вместо платка очелье на лоб натянула. Ух ты!

— Эй, поди-ка сюда! — крикнула ей Варя.

Та обернулась и нахально прокричала в ответ:

— Это ты мне? Сама иди!

Варя от такой наглости даже дар речи потеряла. Да как она посмела! Не иначе солнечный свет ей глаза слепит.

Не поняла разве, кто её кличет? Ну скоро поймёт.

Варя направила Сметанку прямо к бесстыжей девчонке, но лошадь занервничала и заупрямилась. Тогда княжна, недолго думая, схватив тонкий хлыст, спрыгнула наземь. Она сама, размашистым шагом, подошла к девке, замахнулась на неё.

— Я хозяйка твоя, дура ты тёмная. Разглядела теперь? Склони голову, а не то получишь такой урок, что на всю жизнь запомнишь.

— Это я-то тёмная? Моё лицо белее молока, а вот ты на гречку скоро похожа будешь, — нисколько не испугавшись, захохотала та низким голосом.

Варя вздрогнула, по телу поползли противные мурашки. Не ожидала она такой вольности. Но хуже всего то, что в словах этих имелась толика правды: лето выдалось жарким и Варя сильно загорела. Всё же, откуда у этой девки столько храбрости, чтобы говорить так и при этом нагло смеяться прямо в глаза самой княжне? Бессмертная она что ли? И тут Варю осенила внезапная догадка:

Да она же никак юродивая.

— А ты ударь, не бойся! Барышня языком себя славит, да хлыстом только мух гоняет, — и опять заскрипел в воздухе этот ужасный смех.

Варя, не обращая внимания на обидные слова (какой с юродивой спрос), растерянно огляделась по сторонам.

— Дай-ка сюда, — неожиданно девка бросила корзину с бельём в траву и одним ловким движением выхватила у Вари хлыст.

— Ах ты, дерзкая!

— Так и есть. Но я, барышня, сама себя за дерзости проучу. Всем известно, что лукавые живут лестно. А я вот не умею так — всегда правду в лицо глаголю.