Варя

Иной раз только перед сном всплакнет тихонечко, так, чтобы не понял никто, да жалеть не придумал. Не любила она, когда над глазами её мокрыми причитать начинали. Хуже ведь нет оного! И неудобно слабость свою показать, и жалко себя так сделается, что хоть сразу ведро для слёз готовь.

Спали в маленькой комнатушке вповалку. Баб вечером набивалось жуть сколько. Подкидывали девки на пол соломки свежей да тряпья и ложились кто где. Тепло, конечно, от тел людских становилось, но и неудобно — жуть: кто храпел, кто чесался, а кто и бранился во сне.

А ещё и мышь могла пробежать под полом, муха над головой жужжать, клоп укусить. Да всего и не перечислишь! Вот и спасением получалось для Анны уработаться, чтобы после забыться без задних ног.

По итогу расторопную к труду девчонку приставили однажды помогать в домашнем театре. Исполнилось ей тогда уже тринадцать, и являла она собой угловатую недоросленку: худую гибкую веточку.

В то лето гостей к Степановым целый полк приехал, не иначе. Разряженные дамы ещё и горничных своих привезли, господа — лакеев.

Отдыхающих столько напрудилось в доме, что казалось, не только места, но и воздуха на всех не хватит.

Кутерьма и шум стояли невообразимые. Барышни и барыни шуршали юбками, хихикали, прикрывая рот веерами, и строили кавалером глазки. А дворовые девки их носились, как угорелые, по поручениям всевозможным.

Как-то утром одна из дам предложила играть вечером в шарады — пантомимы. Аня совсем не поняла, что это за зверь такой, да и зачем ей было вникать в это. Барские забавы — не её ума дело.

Однако одна молоденькая барыня с милой улыбкой и белокурыми кудряшками вокруг лба взяла её вдруг в оборот.

— Будешь изображать госпожу Шатуновскую. Твоя задача — показать манеры и привычки без слов так, чтобы остальные догадались, кого ты им играешь. Понимаешь меня?

Аня кивала, испуганно думая, что совсем не разумеет, чего это от неё требуют.

— Не волнуйся, я тебе всё покажу и расскажу. Смотри, Шатуновская вот так виляет бедрами, когда ходит. Ну-ка, повтори.. Нет, сильнее виляй.

Сильнее, я говорю. Да не бойся. Уже лучше. Хорошо. Такой походкой на сцену и выйдешь, поняла?

Аннушка опять закивала, краснея до ушей.

— А теперь слушай меня внимательно. Вчера Шатуновскую за столом икота разобрала. Многие это приметили, хоть она и скрыть свой конфуз пыталась. Поэтому тоже будешь икать. Нужно это, чтобы все сразу догадались, кого ты показываешь. Хорошо? Давай икни. Да не так! Громче! Ты не ешь что ли совсем? Громче, я говорю! Ещё раз.