Варя

И опять против воли — хи-хи-хи. Тихонько так, в кулак.

Но приступ хмельной самоиронии мгновенно стих, когда Варя, потерявшая всякую связь с реальностью, услышала вдруг, как из-под одеяла верблюжьего, своё имя. Собрав невероятным усилием воли осколки внимания, разобрала-таки насмешливую фразу Льва Васильевича.

— И зачем тебе это, Еля? Вон, даже Варваре Фёдоровне смешно от твоей затеи.

Господи, о чём это он?

Варя так сильно испугалась, что даже немного протрезвела. Елисей наконец-то обратил к невесте свои красивые строгие глаза.

В голосе жениха звучала досада и, похоже, нотки отвращения:

— Так значит, вы тоже склонны считать моё стремление совершенствоваться в искусстве фехтования глупостью?

Чего? Больше пить ты никогда не будешь, дура несносная.

Варя лихорадочно попыталась сообразить, что бы ответить.

— Я... вовсе. Я... Что вы! Фи...фи...ф, — тут она с ужасом убедилась: для пьяного языка и простое слово может превратиться в непреодолимую гору букв, — Фы...хтование — это чудно, то есть чудесно, позвольте сказать.

..

Кажется, Лев Васильевич тихонько рассмеялся. Елисей же, презрительно скривив пухлые губы, отвернулся от княжны. Он, слегка прокашлявшись, бесстыдно намекнул хозяину дома, что ужин затянулся, пора бы десерт откушать да раскланяться.

Варя опять вся сникла. Речь Елисея остудила её распаленный разум, отрезвляя унизительным холодом.

Ох, точно горячительному теперь заказан путь в мой желудок! Воистину, пить я не умеет и нечего учиться.

Десертное время пролетело быстро, и первым засобирался Елисей, хорошо понимая, какие планы у семейства Степановых на него имеются.

Только князь оказался хитрее и проворней. Да и, скорее всего, продумал он всё заранее. Под разными благовидными предлогами увёл всех из гостиной, кроме жениха и невесты.

Елисей было тоже дернулся в сторону выхода, но потом, видимо, постыдно сбегать передумал. Он повернулся к Варе, которая всё ещё продолжала сидеть за столом, и сухо начал:

— Коль, позволите признаться, скажу всё как на духу... Так вот, я давно разуверился в правильности своего выбора.

Но слово, данное вашей семье, сковывало меня по рукам и ногам. И вот я убедил себя, что молодая княжна, не искушенная причудами столичной жизни, будет мне всё же хорошей партией.

Варя, до сих пор чувствуя расслабляющий эффект хмеля, порадовалась, что осталась сидеть за столом. Начало разговора не предвещало ничего хорошего, а потому принять удар сидя, возможно, окажется лучшим из решений злополучного вечера.