Отдел непримиримых врагов

Вся эта нервозная мелкая суета — не про него. Ему было легче откровенно слоняться по углам, ожидая, когда его позовут в чём-нибудь подсобить. Всё равно никакого смущения он при этом не испытывал. И с ума от безделья, как Вэл, не сходил.

Откровенно говоря, Рик искренне верил, что его зря таскали на места преступлений. Особенно если где-то неподалёку благоухал разложением труп. Он мало чем мог помочь криминалистам и идеями не фонтанировал, как капитан Бак: тому хватало часа, чтобы выдать несколько рабочих гипотез, одна из которых в последующем обязательно выстреливала.

Конечно, Рик не был совсем уж безнадёжен. Он живо впитывал знания и набирался опыта от старших по званию. Но всё же считал, что лучше всего проявлял себя в социальной составляющей. Ему легко давалось опрашивать свидетелей, благодаря невероятной харизме и подвешенному языку, заточенному на остроумные шутки и западающие в сердце комплименты.

Вернувшись после ужина в полупустой отдел, они расселись за свои столы, чтобы привести материалы в порядок: структурировать информацию и переписать то, что нечитаемо, но свежо в памяти. И пока все занимались делом, Рик открыл карточный пасьянс на компьютере. Полчаса тот поможет скоротать, а там, глядишь, и кому-нибудь на нервы действовать начнёт — придумают, чем его занять.

— А почему на полу было так мало крови? — спросила Белладонна у Аллена. Он разглядывал одну из распечатанных фотографий у многофункционального принтера, стоящего сразу за её креслом. — Ему же разорвали шею, а повреждённая сонная артерия может выгнать большую часть крови из организма за считаные секунды.

— Её повредили посмертно.

— То есть он умер не от раны на шеи?

— Нет.

— А отчего?

— А это предстоит выяснить нашему судмедэксперту. Я не нашёл внешних признаков насильственной смерти.

Дверь громко хлопнула и в отдел влетела фурией сеструха. Остановилась, заметив вернувшихся коллег из другой группы, и пожаловалась Рику, от возмущения притопнув ногой:

— Нас направлять на всяку фигню!

Стоило отдать должное, её саларунский стремительно совершенствовался. Она сама лучше заговорила и другие акценты понимать начала. Одни окончания слов всё никак не давали ей довести владение языком до свободной разговорной формы.